– Вот в том-то и дело! Спрашивали у девушек про меня. Вроде все сказали, что я только программу посмотреть пришла. Такая у нас договоренность, чтобы хозяину штраф не влепили за то, что он людей без документов держит. Но если копнут, то ты же понимаешь…
Она опустила голову. Золотые кудри красиво упали на лоб.
Оксана не обвиняла Лолу ни в чем, но представила все так умело, что та почувствовала себя виноватой, ведь это благодаря ей Оксану показали по телевизору и теперь у нее скорее всего будут проблемы.
– Я могу что-то для тебя сделать? – ей стало жаль Оксану.
К столу подходил Пино с подносом, на котором стояли чашки кофе и ликерные рюмки с лимончелло.
Оксана заволновалась:
– Давай продолжим говорить по-русски.
– Не бойся ты и не стесняйся, может, мы вместе что-нибудь придумаем, у меня от Пино секретов нет.
Лола глотнула кофе, Оксана осторожно взяла тоненькую рюмку, всем своим видом показывая, что она чувствует себя в опасности. Изящные пальцы подрагивали, тягучий напиток заплескался у самых краев и оросил полные губы. Пино сочувственно подал салфетку.
«И чего так пугаться, работала в Италии уже давно без всяких на то разрешений и ничего не боялась, а сейчас прямо трясется вся… Или делает вид?» – Мысль, что Оксана сильно преувеличивает опасность, не давала покоя.
– А ты сюда въехала по какой визе?
– В том-то и дело, что по туристической. Нам импресарио сказал, что так проще и быстрее[9]. Нас приехала целая группа, и очень скоро мы обнаружили, что театров эстрады как таковых в Италии просто не существует. Нас распределили по «найт-клубам», нарезали и укоротили танцевальные номера и вменили в обязанность консумировать клиентов. Но мы приехали из голодной Украины зарабатывать валюту, и, окончательно поняв, что предоставленная нам работа не совсем та, о которой мы мечтали, каждый стал решать за себя. Многие, смирившись, остались в «найте», семейные пары домой вернулись, кто-то попытался зацепиться в Италии и пойти в бармены или официантки, а я влюбилась и вообще соображать перестала… Но это уже другая история.
Пино слушал с участием.
– У тебя ни разрешения на проживание, ни визы, правильно я поняла?
– Ну да. Виза просрочена. Мне хозяин «Черного кота» умудрился ее продлить один раз, но теперь все сроки прошли.
– А мне кажется, что убойному отделу полиции наплевать, какая у тебя виза, они преступников ищут. У тебя же украинский паспорт в порядке? – Пино жалостливо посмотрел на Оксану.
– Паспорт – да.
– Ну вот видишь! – подбодрил ее Пино.
– Не только в документах дело, – голос Оксаны дрогнул, – не знаю я, что делать, не знаю.
У Лолы затрещал мобильник.
– Тихо, это Дана! – попросила Лола.
– Разговор с Паролизи полиция закончила, так что минут через пять он должен выйти. Подъезжай! – быстро сообщила Дана.
– Много там наших у полицейского участка? – Лола сразу переключилась на работу.
– Не очень. Пока три человека наготове. Все с каналов RAI.
– Я к дому Паролизи лучше подъеду, – сразу приняла решение Лола. – А ты попробуй ему на выходе вопросы задать. Стефано с тобой?
– Да.
– Потом его ко мне пришли.
– А если не успеет?
– Успеет, здесь все рядом.
Расчет был простой: понимая, что с военными работать всегда очень трудно, и, судя по происходящему, с Паролизи особенно, Лола решила нанести два удара. Первый, пробный, будет за Даной, а заключительный произведет она сама, встретив его у дома.
«А если оторвем два интервью – еще лучше, будет из чего выбирать». Но в такую возможность верилось с трудом.
На этот раз она подготовилась как надо, зарядив и хорошо припрятав скрытую камеру.
– Я должна отъехать. – Лола встала.
Оксана застенчиво заерзала, но из-за стола не поднялась.
– Я пойду, пожалуй, – растерянно выговорила она.
– Но мы же ничего не придумали, как быть с документами и что тебе делать, – сердечно проговорил Пино. – Можем обсудить это вместе, пока Лола не вернется.
Лоле что-то подсказывало, что оставлять их вдвоем не следует. Но она никогда не шла на поводу у своих мелких подозрений.
– Конечно, оставайтесь. Думайте и решайте, а там и я подъеду.
Прежде чем повернуть ключ зажигания, Лола посмотрела на окно ресторана: Пино с Оксаной сидели как на освещенной сцене. Официант зажег свечу, стоящую у них на столике, и ее мягкий свет отгородил их от всего зала. Оксана рассказывала что-то. Чарующе-медленно она отвела локоны от лица и придвинулась к Пино, улыбаясь безоружно и по-детски.
«А ведь ей не меньше тридцати», – прикинула Лола, глядя на них через гостиничную площадь, и нажала на педаль газа.
К дому Паролизи Лола подъехала первая и тут же засомневалась: «Ни одной машины журналистов, а что, если он решит навестить тещу и свекра, а не вернется к себе? Надеюсь, Дана сообщит его направление. Звонить ей тоже пока не стоит, чтобы не отвлечь в самый ответственный момент».
Это был обычный пятиэтажный дом постройки девяностых годов, с большими полукруглыми балконами, смотрящими в сторону моря и заставленными цветами.
