– Зачем, пока сказать не могу, – засомневался Пино. – Но то, что замок у него похожий, но не ваш, это точно – Лола проверила. Хотя он и сказал, что до сих пор пользуется вашим замочком. Когда Лола поздно вечером в Черенову приехала и у киоска остановилась, чтобы дверь закрыть, там внутри, как ей показалось, кто-то был. По моему мнению, киоскер там и сидел, а Лола его просто-напросто заперла. Как только она отъехала, он каким-то образом открыл дверь изнутри, думаю, что просто сломал запор чем-нибудь типа отвертки, вылез наружу и привесил свой замок. Такие у него в киоске продаются.
– А ты откуда знаешь, что продаются? – удивилась Лола.
– Предполагаю, так как набор продукции в таких киосках всегда один и тот же. Кроме газет, книг и журналов, там, как правило, можно найти простые и солнечные очки, детские игрушки в пластиковой упаковке, вот такие замочки и много чего еще. Поэтому, когда ты вернулась со Стефано, ваш ключ уже в скважину не влезал, потому что замок был попросту заменен.
– Это точно, – подхватил Стефано. – Только зачем ему все это?
– Понятия не имею, – признался Пино.
– Согласитесь, что в свете убийства Меланьи его действия кажутся подозрительными. – Дана опять незаметно зевнула, старательно хлопая глазами, чтобы окончательно не заснуть.
– А мне еще Эльга, подруга Меланьи, покоя не дает. Помнишь, как она на вопросы отвечала, прямо извелась вся, извертелась, как уж на сковородке. – Стефано разглядывал старые кадры.
– Да, помню. Я себе даже пометила еще раз ее проинтервьюировать.
– Я ее встретила в городе позавчера, так она сразу на другую сторону улицы перешла, прямо шарахнулась, как меня увидела. Я еще тебе об этом по телефону рассказала, помнишь, Лол? – Дана из последних сил боролась со сном, с трудом следя за ходом беседы.
– Я тоже согласен, что она очень похожа на человека, который что-то скрывает. – Стефано выключил камеру.
– Давайте так. Все по номерам спать, – Лола окинула взглядом еще державшихся коллег. – Я быстро готовлю текст и договариваюсь с начальством о выходе в восьмичасовых новостях. Стефано должен кадры с Паролизи подготовить, вот вроде и все на сегодня. А остальное: Оксана- «грибник», Джузеппе-киоскер и Эльга – пока информация к размышлению для нашей основной передачи.
Сама не зная почему, она не упомянула, что киоскер видел, как Паролизи крутился у срубленного дерева.
– Послушай, чуть не забыла, завтра полиция с поисковыми собаками будет отслеживать путь Меланьи в лесопарке. Но меня предупредили, что никого даже близко не подпустят. Думаю, без тебя справимся, – Дана посмотрела на Лолу и Пино, – так что отдохните немного.
– Предложение принято. Спасибо! – обрадовался Пино.
Все разошлись. Пино подошел к Лоле, обнял ее и крепко прижал к себе. Она уткнулась носом в тонкую ткань рубашки, ощущая гулкие толчки его сердца и вдыхая накопившийся за день запах пота, смешанный с хорошим одеколоном, и почувствовала себя защищенной и отгороженной от всего мира.
Придя на работу и обнаружив прямо перед киоском желтую заградительную ленту, Джузеппе остановился как вкопанный, в голове тут же закружились неприятные мысли. Подумав, что лучше сегодня не открываться, он уже было повернул обратно к дому, как вдруг к нему подошел полицейский.
– Мы специально вас в ограждение не взяли, так что работайте спокойно.
– Спасибо, – безрадостно ответил Джузеппе, ковыряясь ключом в замочной скважине.
«Вот черт! А мог бы дома еще раз новости пересмотреть, как раз в двенадцать повторяют». Утром он выскочил из ванной с зубной щеткой во рту, когда услышал про Паролизи, но было уже поздно. Ему удалось увидеть только самый конец – как Паоло сам журналистку в машину посадил, в подъезд вошел и дверь захлопнул. И черту подвели, как обычно, что, мол, ведется расследование и полиция делает все возможное.
Да, сегодня по парку не погуляешь. Хорошо, что погода идет к зиме и народ уже не рвется в холодный промозглый лес, как весной и летом, так что то, что парк перекрыли, его уже не беспокоило.
И все же… Разгоряченная молодежь заезжала сюда и зимой, уединяясь на дальних аллеях или выходя в лес и прячась за киоском, где Джузеппе даже оборудовал для них местечко после того случая… Внутри у него что-то задергалось, и сердце застучало сильнее.
«Нечего распаляться, а то еще под подозрение попадешь, – сказал он сам себе. – Интересно, что все-таки тогда делала эта журналистка в лесу? Скорее всего просто решила обойти места, где, по ее мнению, проходила в свой последний день Меланья». А он-то подумал… Почти целый час он следил за ней, пока она не выскочила на поляну. Не заметила она его, это точно. Он вспомнил, как расширились от удивления ее зрачки, когда он вышел из-за киоска со стороны леса. «Нет, нет, не заметила, – повторил он про себя, – такая не промолчала бы, обязательно спросила, если бы у нее возникло хоть какое-нибудь подозрение.
Вот сегодня опять солнечный и теплый день, но парк запрудила полиция, так что надеяться не на что. Как бы узнать, что они собираются делать?»
Полностью открыв двери киоска, он вышел на дорожку.
