– Вот именно, что не вышла! Как же так можно, как?! Ты же понимаешь, что это значит для Паролизи, если там его следы на куртке, а кровь окажется Меланьи. Уж я сколько всего навидался на своей работе, но чтобы такое! Профессиональный военный! – Полицейский не мог успокоиться. – Дай-ка мне журнальчик какой-нибудь. Вот этот, вот, – он ткнул пальцем в Due ruote («Два колеса»). – Люблю я мотоциклы, а этот номер вышел как раз после выставки в Милане. Смотри, опять «Aprilia RSV» на обложке. – Он взял журнал. – Да, с двумя детьми такой мотоцикл уже не купишь…
Джузеппе начал собирать газеты и журналы в пачки.
– Вот это правильно, закрывай и пойдем выпьем чего-нибудь. Мне правда рапорт писать. – И он нажал какую-то кнопку на рации. – Прием! Начнешь рапорт без меня?
– Опять? – ответил юношеский голос.
– Это приказ.
– Понял, – последовал невеселый ответ.
– Пошли, Джузеппе.
Киоскер закрыл створки на блестящий замочек.
Ненадолго удовлетворив любопытство своих коллег, Лола вышла в прямом эфире в криминальном приложении к новостям, дав репортаж, посвященный Паролизи.
И на нее тут же обрушилась волна критики. Первым был сам Пино:
– Интересно у тебя получается – женщин у него была тьма еще при живой жене, а ты как будто его оправдываешь.
Позвонила редакторша с канала:
– Я обязана передать слова нашего директора. – И она со злорадством выдержала паузу, готовя Лолу к самому неприятному. – Конечно, ты у нас звезда и все такое, но последний репортаж, мягко говоря, спорный. Ты всегда славилась объективностью и умением аккуратно подвести зрителя к нужному выводу, что в этот раз ты не сделала. Паролизи, который является далеко не лучшим примером мужской верности и по этой причине сам может оказаться подозреваемым, превратился у тебя почти в жертву. Я не удивлюсь, если нам придется оправдываться перед родителями Меланьи.
Лола знала, что редакторша ее недолюбливает, и слышала, незадолго до своего назначения на программу, как та выговаривала кому-то: «Совсем уже докатились, как будто своих нету, надо русскую ведущей ставить. Может, журналистка она и не плохая, ну так и поручите ей материал для программы искать и готовить, так нет же, у нас теперь extracomunitariо будет свой проект реализовывать!»
(В данном случае «экстракомунитарио» означало примерно то же, что «гастарбайтер» в России.)
«Ну и черт с тобой. – Лола была уверена, что все слова молодой редакторши надо делить на десять. – А директору сейчас вообще не до меня, он по «делу Руби» проходит как свидетель защиты у Берлускони[11] и на работе сейчас появляется редко». Но настроение было подпорчено.
В одном она была вынуждена согласиться со своими критиками: то, что она показала в приложении к новостям, не было выдержано в жанре классического репортажа с места событий.
В сумке зазвонил телефон. «Нет, нет! У меня выходной!» – захотелось крикнуть Лоле.
Но, к счастью, это была мама.
«Вот у кого надо спросить мнения!» – сразу подумала журналистка.
– Оль, ну как ты, устаешь с новым расследованием?
– Не очень. Смотрела утренние новости?
– Смотрела, но говорить тебе не хотела. Можно было слезу пустить на этого Паролизи, какой он у тебя вышел несчастный. А ты, прямо как под гипнозом, говоришь одно, а выводы вдруг делаешь другие.
– Что ты имеешь в виду?
– Как что? В ночной клуб ходил? Ходил. Солдатесса эта тоже существует, ты сама и не отрицаешь. Не много ли похождений для женатого мужчины, у которого к тому же маленькая дочка? И вдруг ты, вместо того чтобы, подведя черту, как ты это умеешь, напустить туману и заставить итальянского ленивого зрителя включить мозг, ну и напугать немного, что, мол, кто изменяет направо и налево, у кого нет семейных ценностей, тому проще стать убийцей и так далее; ты вдруг делаешь «финт ушами» и говоришь: «Полиция ждет убийцу с признательными показаниями». Что?! Почему?! Все сразу становится непонятным. И зачем ты тогда полчаса нам о Паролизи рассказывала?
– Мам, но ведь «изменить» и «убить» это две совершенно разные вещи.
– Иногда они сходятся в одной точке.
Лола совсем расстроилась и решила сменить тему:
– А ко мне Пино приехал!
– Я за тебя очень рада. Только я уже в курсе, он мне неделю тому назад говорил, что собирается к тебе в Рим подъехать. Я надеюсь, ты ему подготовила культурную программу?
– Мы пока еще в Черенове. А в Риме, конечно, свожу его куда-нибудь.
– Как это «куда-нибудь»? – Мама привыкла, что для русских знакомых, приезжавших в Италию, день должен быть расписан по минутам.
– Мы хотели на Виллу Боргезе сходить.
– Это хорошая идея. – Она сразу успокоилась.
Поболтав еще немного, Лола отключилась и стала собирать сумку.
До Рима они доехали на удивление быстро.
Войдя к себе в квартиру, она усадила Пино на балконе любоваться видом Вечного города, а сама бросилась на кухню варить кофе. Взяв большой кофейник на четыре чашки (что соответствует двум российским), она насыпала кофе горкой, примяла и с удовольствием вдохнула умопомрачительный аромат. Настроение стало потихоньку улучшаться.
