Я убежден: нельзя предательски за горло, нельзя в живот, нельзя выкручивать голову, нельзя выламывать пальцы (во второй фазе драки). Одежду не нужно рвать. Одежда, стулья, утварь – всего лишь сторонние наблюдатели. Но драка правильная, техничная, основательная, драка как таковая, достойный мордобой – это пожалуйста.
И именно из уважения к этому занятию не стоит опошлять его, превращать в занятие обыденное, драться слишком часто. Изредка, в исключительных случаях – когда нельзя избежать, и не из-за пустяков, и не спустя рукава.
Вот поэтому я и придумал пять способов. Плюс сильная воля – главный тормоз. Да, воля – львиный коготь, орлиное перо, соколиное крыло; не кулак – воля!
Ничего, что ты всплакнула слегка; послушай теперь человека, который желает тебе добра. Поверь: может, слишком резко, но я сказал правду. Чистую правду. Конечно, можно правду завернуть в красивую обертку, бантик прицепить. Например, вместо «Ты идиот» можно сказать: «Ты в этом не разбираешься». Или вместо «Ты меня обманул, обокрал, ты вор» можно сказать: «Ты злоупотребил моим доверием».
Да, я сказал то, что сказал, и слово не воробей. Но теперь хочу объясниться, растолковать тебе кое-что.
Я не защищаю мальчиков – знаю, что они тебя обидели. Но ты же первая сказала ему «сопляк». А ему ведь тоже двенадцать лет. Так с какой стати, почему это он, твой ровесник, сопляк? Мальчики терпеть не могут, когда им говорят такое. Видишь ли, мальчик не мал и не глуп – у него просто другой, особый ум. И вот ты ему – «сопляк», а он тебе в ответ – «задавака», «цаца», «воображала», «умная какая нашлась», и еще «кокетка», «нос напудрила и хвостом вертит».
Я тут выступаю не как воспитатель, а всего лишь как свидетель и вовсе не защищаю мальчишек – знаю, что они способны довести до белого каления.
Понимаешь, девочка быстрее, раньше вырастает; через два-три года мальчик ее догонит и перегонит, но сейчас ему обидно, что она рисуется, строит что-то из себя, ну прямо взрослая барышня – и ростом, и фигурой, и манерами. И ты его задела.
Ну я и сказал одно слово, одно словечко. А ты сразу в слезы, сразу обиделась смертельно. Из-за одного-единственного слова?
Погоди-ка, а сама? Я сейчас даже не о мальчике – о девочке. Ты говорила, что платье ей купили на рынке подержанное, что вкуса у нее ни на грош – точь-в-точь как у ее мамочки, что глаза у нее коровьи, называла ее пампушкой и обезьяной из зоопарка. И якобы подлизывалась она к тебе только из-за шоколадок, и вообще притворщица, ангелочек кривоногий, и в волейбол играть не умеет – руки-крюки, и еще интересничает, чтобы мальчишкам понравиться. И ты от ее одноклассницы знаешь, что на контрольных она списывает, и газет она не читает, и головка у нее слабенькая, и вообще она сама с собой разговаривает (а это неправда – она повторяла стихотворение для спектакля, роль учила).
Ты вся такая утонченная и воспитанная, и учительница тебе доверила торжественный букет, и все же ты сказала (не отпирайся), что не желаешь играть с вонючками. Так что и малыши на тебя обижены: они подают мяч, и ты, между прочим, сама дважды сплоховала.
И еще ты сказала (не спорь), что я полчаса дрался с дошкольником и мы едва друг друга не убили. Кажется, ты даже сказала «придурки». Но это ерунда, я не затем говорю, чтобы тебя обвинять, просто хочу оправдаться за это свое одно-единственное словечко, хочу, чтобы ты меня простила. Ведь когда добрая воля с обеих сторон, все кончается хорошо.
Я, например, если накричу (бывает, что приходится), сразу говорю: «Я буду сердиться на тебя до обеда» – или до ужина, а если что-то серьезное натворил, то даже до завтра. И не разговариваю с ним. Приходит он, к примеру, с товарищем, и тот меня спрашивает: «Можно ему взять мяч»?» А я: «Скажи, что он может взять мяч поменьше, но только не в футбол».
Каждый раз нужно искать решение. В моем педагогическом арсенале, в моей, скажем так, аптечке воспитателя есть самые разнообразные средства: легкое ворчание и мягкая укоризна, рявканье и фырканье, даже сильнодействующая головомойка. Тщательно разработанная фармакопея.
Иногда достаточно сказать: «Ну знаешь…» – и печально покачать головой; или же помотать ею: «Не делай так». Иногда спросить: «Ну и зачем ты это сделал?» Или покивать: «Теперь уж ничего не попишешь, зато будет тебе урок». А он уже весь пунцовый стоит или даже в слезах, так что порой и утешать приходится.
Но нередко доводится лезть в банку с крепкими укорами и сильными попреками: бывают ведь мелкие проступки, а бывают непозволительные действия, и тут применимы самые разные слова и обороты.
