– Теперь не буянит. Я объяснил ему, что в ухе есть разные повороты, закоулки, закутки и пещерки, поэтому не надо сильно тереть – надо осторожно, чтобы не больно было. И причесываться тоже осторожно, и нос вытирать не сильно, и чтобы мыло глаза не щипало.
– Ага.
– И зубки тоже легонько, осторожно. Даже когда сильно нервничаешь, необязательно делать больно.
– А если я не буду чистить зубы, то стану старой уродливой бабкой? Ще-бра-той?
– Я тебе объясню. Бум – тот дошкольник, ты его знаешь, – у него выпал молочный зуб, и теперь новый растет, красивый. Он что, старый и уродливый?
– Он красивый. Но не хочет со мной играть.
– Это тебя огорчает?
– Нет.
– Много у тебя огорчений?
– Хватает. Я пенку не люблю.
– На молоке?
– Ни на молоке, ни в какао. И морковку не люблю… Это что за книжка?
– Научная.
– Почитай.
– Хорошо. Почитаю. Здесь?
– Здесь.
– «…Скальные породы находятся в постоянном движении, сжимаются, сдавливаются, вследствие чего края крошатся».
– Ты это понимаешь?
– Угу.
– А я нет.
– А ты хотела бы понимать?
– Я пою кукле, чтобы она спала, и она засыпает, а я больше не пою, потому что она спит, а у меня всякие заботы.
– Почему? Потому что она спит?
– Нет… У мамочки тоже заботы есть.
– И у мамочки?
– Ну да. С папой. Потому что папа…
– Ты, может, не хочешь больше разговаривать? Вон зеваешь. Может, ты устала и хочешь пойти поиграть с детьми?
– У меня есть беда, про которую никто на свете не знает. Ни мама, ни папа. Я даже кукле не говорила. Но тебе скажу.
– Лучше не говори. У стен бывают уши.
– Ты глупости говоришь… Некрасиво так говорить – «глупости». Детям можно, а маме или пану доктору невежливо… А они говорят: «Иди отсюда, иди, малая, мы тебя не возьмем в игру, ты не умеешь». Она сказала: «Еще в штанишки надуешь». Ей не было стыдно, что мне стыдно. И при всех. А я уже большая. Я бы хотела быть куклой, потому что кукла всегда никогда сухая.
– Сейчас расскажу. Когда я слышу что-то важное, то записываю, чтобы не забыть.
– Прочитай.
– Хорошо. «Я бы хотела быть куклой, потому что кукла всегда никогда сухая.
– Да… Это важное?
– Очень. Один мальчик как-то захотел ходить в платье. Ты вчера вечером буянила, потому что не хотела мыться, а он утром не хотел одеваться. Его мама думала, что это комплексы. А он рассказал мне тайну, что хочет быть девочкой, потому что девочки послушные, а он в брюках не может быть послушным, поэтому хочет носить платье. Я тоже записал. А одна девочка хотела быть обезьянкой в клетке, потому что обезьянка в клетке может играть и не запачкать платья, и скакать по клетке ей можно, и у ее папы-обезьянки голова не болит и не раскалывается.
– А мой папа…
– Смотри, опять зеваешь. Ты устала.
– Мне нравится с тобой разговаривать.
– Мне тоже. Но и я уже зеваю.
– Тогда рассказывай сказку.
– Ты права. Сказка о гномиках – легкая и удобная, правда о гномиках – важная, но трудная. Начав сказку о гномиках, можно ее не заканчивать – ничего страшного; но если начнешь рассказывать правду – жалко бывает не договорить до конца…
Вы же понимаете: зубная паста с горчицей, лампа с зеркалом, этажерка с пианино могут не поссориться – но не человек с человеком (кровь не водица). Летом, когда жарко и столько свободного времени…
Вот всегда так: тишина, покой – и вдруг налетает буря: черная туча – тишина – бабах, гром и молния. А как вы думаете? Только дети ссорятся, а взрослые – нет? Что за монополия? Раз в сезон непременно случится скандал, и кто-нибудь, разобиженный и рассерженный, оскорбленный и разочарованный, уезжает досрочно. Так уж повелось, таков порядок вещей.
Если бы я даже знал, в чем причина, все равно не сумел бы вам объяснить, потому что могу лишь о том, что до четырнадцати лет (взрослые не по моей части). Но я не знаю: в жизни столько путаницы, такая каша и неразбериха. Когда я был такой, как вы, тоже хотел во всем разобраться. А теперь? Да ну-у…
Жизнь – она как радиоприемник: интересно, конечно, но трещит, хрипит, что-то говорят, хотелось бы знать что, но то слишком быстро, то слишком тихо, не понял, не расслышал – остается только гадать. Жизнь – загадка, да.
Может, оно и к лучшему. А то если за все лето ни единой бури – как-то пресно, пусто. Все равно как поездка за границу без неприятностей на таможне, как льготный билет без драки за место, как вегетарианство на Пасху, как матч без ора и свиста.
