Ну вот и этот: рвал морковку, три раза рвал, но то ли стыдно ему было, то ли боялся, то ли еще что – сразу не смог признаться, а потом уж и про огурец заодно выложил; а те сразу – благородно и отважно – про морковь, зато про помидоры и огурцы ни гугу – я ведь о них не спрашивал, да и нельзя же подставлять товарищей.
Что ж, поговорим о товарищах, о школе, о разных влияниях: один помогает и делает тебя лучше, а другой портит и вредит. Легко сказать: «Не водись с хулиганами». А как сразу распознать, кто хороший, а кто нет? Иной тихоня хуже хулигана. И потом, с хулиганом весело. Да его ведь и исправить можно. Укротитель даже льва, даже тигра может приручить и обучить. Даже людоедов можно сделать цивилизованными людьми. И что есть зло, грех, а что всего лишь «нельзя» и «нехорошо»? И почему мы не только комаров убиваем, которые кусаются, но и цыплят едим? Человек вообще все ест, еще и щенят топит, хотя собаки красивые и верные.
А вот еще случай был у них в школе. Одноклассница не выучила урок, а ее должны были вызвать. Обмотала платком шею и делает вид, что голос потеряла. Учительница спрашивает, что с ней, а она, притвора, еле слышно – охрипла. А учительница: «Видите, она больная пришла в школу, лишь бы урок не пропустить». Одна девочка не выдержала и рассмеялась – прыснула. Учительница сильно рассердилась: бессердечные, легкомысленные, плохие товарищи, нет бы, мол, с уважением к такому примеру и сочувствием, а вы – в смех. «И что мы должны были сделать?»
Да, непросто. Часто надо бы, а невозможно. Ну разве можно не дать ей списать контрольную, если она старается, но ей трудно, потому что нет учебника: отец мало получает, или же ей приходится работать и помогать родителям, или по болезни пропустила, или голова разболелась? Разве можно не подсказать, если приятель только одно слово забыл или просто с перепугу ошибся?
А если разбил стекло или еще что-нибудь натворил и не сознался? Ведь одному дома ничего не будет, а у другого родители строгие, могут и отлупить.
Одному легко, другому трудно, и ничего он с собой не может поделать. Одному как-то все сходит с рук, а другой сразу попадается и получает не только за свои грехи, но и за чьи-то, а то и за всех разом.
А зачастую и сам не знаешь, можно или нет, – например, когда первое апреля или святки. Веселый учитель позволяет, строгий – запрещает, а нервный – раз так, раз эдак; одному ничего не будет, а другому из-за любого пустяка – скандал.
И что это такое, вообще-то, эти нервы? Похоже, врачи сами не очень понимают. Кто нервный, а кто просто злюка? А доктором трудно быть? А доктор главней, чем инженер? А летчик? Инженер плохо построит мост – и он рухнет, или дом, или самолет – и сразу катастрофа. А доктор тоже может быть героем, если заразится от больного и умрет. А что такое слепая кишка, почему так называется? Почему один ужасно любит кино, а у другого от него глаза болят и голова? И что такое сон? А сны и предсказания гадалок сбываются? Что такое лунатик? А полиглот и полигам – это одно и то же? А летаргия вправду бывает? И как это факира закапывают в землю, а он остается жив?
Почему иногда говорят, что еще маленький и не поймешь, а иногда – что здоровенный оболтус, должен уже понимать?..
И мы разговариваем, болтаем о том о сем, и даже этот взрослый скандал не слишком нас интересует, у нас свои собственные важные дела, один видел, другой читал в книжке или в газете, а третий слышал по радио, на улице, от приятеля, у каждого были какие-то происшествия, встречи, трудные минуты, – вот и обмениваемся мнениями.
Наши разговоры то клеятся, то не клеятся, нет у нас ни председателя, ни повестки дня, мы и сами не знаем – научное мы общество или не научное. Самый младший тоже придет, послушает и как-то по-своему поймет. И не надо говорить «малый» – это обидная снисходительность.
Ну вот. Родились. Маленькие, миленькие, бедненькие. Родились щеночки. Еще вчера не было, а сегодня – есть. Щенки родились! Но взрослых – странные люди! – это ничуть не интересует.
Такие славные, бедные, лапки маленькие, ползают, пищат, хвостики, ушки, нюхают, ищут, обеспокоены, не видят… Смешные? Вовсе нет.
А мать (ну да, их мать) боится, любит, озабочена, лижет и смотрит тревожно.
– Тетя! («Мама!», «Бабушка!»)
– Осторожно, не подходи, укусит!
– Вовсе нет, она не кусается, она просит, чтоб осторожно…
Щеночек выскользнул у дошкольника из руки (поделом ему), упал на траву; огорченная мать обнюхала, сразу проверила носом и языком, не случилось ли чего плохого.
Кролики тоже – он видел. И курица тоже мать (хоть и курица). И канарейка тоже – маленькая, без перышек. Она видела. И ласточки.
