– Не за что, Грейси. И послушай: у тебя хороший шанс задержаться здесь надолго, потому что она делает это не ради денег. Я точно не знаю зачем, но она богата… То есть у нее есть деньги. Ладно?
– Ладно, – сказала девочка, не очень понимая, на что соглашается.
– Единственная проблема заключается в том, что если ничего не выйдет… Хотя я и не вижу на это причин, но, если ничего не выйдет, ты не сможешь мне позвонить, потому что, как уже говорил, я увольняюсь из социальной службы.
– Знаю.
– Хорошо… В любом случае я хотел закончить на позитивной ноте, – сказал Уэйн. – Сделать для тебя что-то особенное. Ты очень умна, детка. Если у тебя будет опора, ты многого сможешь добиться.
– Вы тоже.
– Я?
– Станете юристом. Заработаете много денег.
Кнутсен смотрел на ребенка во все глаза.
– Ты и вправду слушала?
Этот вопрос Грейс будут задавать снова и снова.
* * *
Рамона Стейдж и Грейс проводили взглядом удаляющуюся машину Уэйна.
– Слишком чувствительный, но, по крайней мере, он пытается, – проговорила старушка. – Ладно, теперь идите в вашу комнату, юная леди. Уже давно пора спать.
Спальня была узкой и напоминала шкаф, в который можно войти. Единственное слуховое окно с белой муслиновой занавеской почти не пропускало света. У крыши был крутой скат, и миссис Стейдж указала на это.
– С твоим ростом проблем не будет, разве что ты резко сядешь в кровати, но в целом будь осторожна и не ударься головой, потому что голова – самое ценное, что подарил тебе Господь.
Глаза Грейс не могли оторваться от кровати. На такой большой ей еще спать не приходилось. Латунная передняя спинка была зеленовато-коричневого цвета. У спинки лежали две большие подушки с узором из розовых цветов, каждая с ямкой в центре. Покрывало было розовым в белую полоску и выглядело новым. Металлическая подставка у окна служила вешалкой. Дубовый комод с двумя ящиками предназначался для вещей, которые миссис Стейдж называла «складываемыми».
Вместе с Грейс Рамона разложила вещи. Несколько раз она заново складывала то, что девочка и так считала аккуратно сложенным.
Закончив, старушка отвела новую воспитанницу в общую ванную и втянула носом воздух.
– Эти мальчики никак не научатся целиться, как я ни стараюсь.
Грейс ничего не почувствовала, но возражать не стала.
– Почисть зубы, дорогая, – сказала Рамона Стейдж и стала смотреть, как девочка это делает. – Тщательно чистишь, молодец. Нужно заботиться о теле, которое тебе дано. А теперь в кровать.
Однако по дороге к самой маленькой спальне хозяйка жестом остановила малышку, приоткрыла дверь комнаты, где спал один мальчик, и заглянула внутрь.
Грейс услышала тихое шипение, как будто воздух выходит из проколотой шины.
Рамона осторожно закрыла дверь.
– Нормально. Хочешь, я тебя уложу?
– Я сама.
– Все равно уложу.
* * *
Укладывание заключалось в том, что Грейс было приказано забираться под одеяло, «положить подушки, как тебе удобно, а потом думать о хорошем, потому что, можешь мне поверить, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на печальные мысли».
Простыни приятно пахли, словно девочка лежала на клумбе. Рамона выключила лампу, и Грейс натянула одеяло до подбородка. Теперь, когда в комнате стало темно, слабый свет просачивался сквозь муслиновые занавески.
Мягкий серебристый свет луны падал на лицо Стейдж, стоявшей в дверном проеме. Лицо стало мягче и как будто моложе.
Затем она вернулась к кровати.
– Ты можешь делать все, что хочешь, но так будет комфортнее. – Старушка загнула одеяло, так что на груди Грейс образовался аккуратный отворот. После этого она положила руки Грейс на живот поверх одеяла, едва коснувшись их кончиками пальцев. – Вот так, углом, видишь? Чтобы думать о важном, Грейс. А теперь засыпай.
Что девочка и сделала – к своему удивлению.
* * *
Несмотря на то что раньше здесь было ранчо, Рамона не держала животных.
– Сначала я избавилась от лошадей, потом от коз, потом от гусей. И наконец, от кур, потому что у меня повысился холестерин, и я отказалась от яиц. Собаки у меня жили, пока не умерли от старости, – рассказала она.
В свое первое утро на ранчо «Дилижанс» Грейс встала в шесть часов. Когда она выглянула из спальни, хозяйка уже стояла на лестничной площадке. Клетчатая рубашка, джинсы и туфли без каблуков, длинные белые волосы собраны в узел на затылке, в одной руке чашка кофе – словно она ждала появления новой обитательницы ранчо. Они вдвоем спустились на кухню, где Рамона выпила кофе, а Грейс съела тост, запивая его апельсиновым соком.
– Уверена, что не хочешь яиц или мяса? – спросила старушка.
– Нет, спасибо.
– Довольно скромный завтрак, девочка… Как знаешь, конечно, но можно и передумать.
Кухня была огромной, и из нее открывался вид на горы. Белое кухонное оборудование выглядело старым. Над столом висела еще одна фотография все того же мужчины в красивой рубашке и ковбойской шляпе – только он был старше, чем на той, что Грейс видела вчера вечером, и лицо его было полнее.
– Так что собак больше нет, – продолжала рассказывать хозяйка. – Ты любишь собак?
– У меня их не было.