– Ну формально я училась в Рэдклиффе, поскольку женщин тогда не принимали в Гарвард, – добавила Софи, – но ты права, с этими университетами нас связывают личные отношения. Возможны также Принстон и Стэнфорд, но они отказались дать такие гарантии, при которых я бы могла рискнуть. А это значит, что если мы отвергнем Университет Южной Калифорнии и Гарвард, то можем остаться ни с чем.
– Университет Южной Калифорнии и Гарвард, – повторила Блейдс. – Нелегкий выбор.
– Ты должна понимать, – сказал Блюстоун, – что если проведешь весь год в Мерганфилде и подашь документы осенью, то, скорее всего, поступишь куда угодно. Лига Плюща, Стэнфорд – куда пожелаешь. Черт возьми, если какой-то университет настолько туп, чтобы тебя не взять, значит, он тебя не заслуживает!
– Таким образом, весной ты значительно сужаешь свой выбор, – прибавила Софи.
Я живу в узком мире. Границы обеспечивают мне безопасность.
– Понимаю, – сказала Грейс. – Но поверьте, это потрясающе, и я согласна. Как вы думаете, что мне выбрать?
– Мы не можем принять это решение, дорогая. Ты должна сама.
– Тогда ладно. А как насчет некоторых параметров? – Девушка ввернула слово, которое вычитала в одной из книг Малкольма по статистике. Потрясающее слово, которое она использовала в Мерганфилде при любой возможности, даже с Шоном Миллером. Пора попробовать новые… хм… параметры.
– Университет Южной Калифорнии, – сказал Блюстоун, – прекрасное учебное заведение. А Гарвард… это Гарвард.
Похоже, он немного растерялся. Блейдс решила ему помочь:
– А я могу подать документы в оба университета?
– Мне очень жаль, но нет. Гарвард настаивает, что отказаться будет нельзя.
– Я готова рискнуть.
– Добро пожаловать в мир высшего образования, Грейс.
– Давайте немного вернемся назад, – сказала Софи. – Дай нам свои параметры. Ведь это совсем разные вещи, причем не только в смысле обучения. В одном случае ты остаешься в Лос-Анджелесе и можешь жить в общежитии или здесь. В другом тебе придется уехать в другой конец страны и привыкать к очень холодной погоде. – Женщина улыбнулась. – Хотя я полагаю, что возможность носить красивую зимнюю одежду не так уж плоха. Подумай о дубленке, дорогая.
Грейс тоже улыбнулась.
– Я получу одинаковое образование?
– И там, и там ты получишь превосходное образование. Но и в любом месте главное – студент, а не колледж. В Университете Южной Калифонии много умных ребят, но он более… однороден. Тупицы есть и в Гарварде, но там ты с большей вероятностью встретишь людей своего уровня.
Какая разница?
– Кроме того, – прибавила Мюллер, – хоть мне и неприятно это говорить, но есть еще вопрос престижа. Диплом Гарварда очень ценится работодателями и всеми прочими.
– Гораздо больше, чем он того заслуживает, – вставил Малкольм. – Я ни черта не знал, когда закончил учебу, но консалтинговые фирмы все равно хотели меня взять.
– Вы остались, чтобы получить докторскую степень, – сказала Грейс.
– Остался. Планировал поехать в Чикаго или Оксфорд, но встретил потрясающую девушку из Рэдклиффа, которая тоже хотела защититься в Гарварде. – Блюстоун пожал плечами. – Остальное – дело семейное.
– Романтический поворот сюжета – он всем рассказывает эту историю. На самом деле он все решил еще до знакомства со мной, – заметила Софи.
– Возражаю, – тут же отозвался ее супруг.
– Дорогой, ты прекрасно знаешь, что мы уже давно все выяснили. Когда мы переезжали, во время уборки квартиры я нашла переписку между тобой и профессором Фикре.
– Письменный запрос и письмо о намерениях – это не одно и то же, – сказал Малкольм.
Софи махнула рукой, чтобы он замолчал. Их пальцы соприкоснулись. От воспоминаний о студенческих временах их щеки раскраснелись.
Возможно, Гарвард – интересное место.
– А как вы отнесетесь к тому, что я останусь в Лос-Анджелесе? – спросила Блейдс.
– Мы будем рады, – заверила ее приемная мать. – Выбор за тобой.
– То же самое относится к Бостону?
Легкая заминка.
– Несомненно. Мы сможем к тебе приезжать, – ответила наконец Софи.
– Дашь нам шанс посетить знакомые места, – подхватил Малкольм.
Грейс промолчала, выжидая.
Софи поняла ее молчание.
– Обидимся ли мы, если ты уедешь? Будем ли считать тебя неблагодарной? Ни в коем случае. В твоем возрасте желание независимости – норма.
– Развивается самосознание, – сказал Блюстоун. – Я не говорю, что у тебя его нет. Но… это процесс взросления. В двадцать пять ты воспринимаешь себя не так, как в шестнадцать.
– Шестнадцать, – повторила его жена. – Должна признаться, это не дает мне покоя. Ты не только попадешь в уже полностью сложившийся коллектив, но еще и будешь младше всех.
– Зато гораздо умнее, – заметил Малкольм.
– Что я должна делать, чтобы меня приняли? В оба места? – продолжила расспросы их дочь.
– Заполнить анкету, отправить табель успеваемости и результаты теста на проверку академических способностей, пройти собеседование.
До смешного просто.
– Остается вопрос денег, – сказала Грейс.
– Опять ты о нахлебничестве? Выбрось из головы, – велел Блюстоун.
Блейдс не ответила.
– Может, будем решать проблемы по мере их поступления? – предложила Софи.