– Да, Рэнсом? – сказала она.
– С тобой всё в порядке, дорогая? Давно не виделись.
– Справляюсь.
– Да… Мы всё пытаемся… Мы можем поговорить?
Грейс заколебалась.
– Это важно, – настаивал Гарденер.
Блейдс не ответила, и он приблизился к двери.
– Обещаю без лишних сантиментов, Грейс. Прости, что испытывал твое терпение.
За его спиной Майк Либер смотрел в пространство. Женщине хотелось его ударить.
– Пожалуйста, Грейс. Это ради твоей же пользы. Дела, откладывать которые никак нельзя. – Рэнсом снова заговорил как юрист. А глаза Майка напоминали гальку на берегу пруда.
Гарденер сложил руки в молитвенном жесте.
Грейс сняла цепочку.
* * *
Она провела мужчин на кухню, где Рэнсом взгромоздил на стол большой портфель из крокодиловой кожи и извлек из него пачку документов. Либер сел лицом к Грейс, но сразу же отвернулся и принялся разглядывать дверь холодильника. В голове хозяйки дома пронеслась череда возможных диагнозов. Она отмахнулась от этих мыслей. Какая разница?
Раскладывая бумаги, Гарденер морщил нос. В комнате пахло прогорклым жиром. Грейс питалась запасами из своего буфета, а то, что она жарила на сковороде, часто подгорало – обычно доктор такого не допускала. Кухню она не проветривала. И два дня не принимала душ.
– Ну вот, – сказал Рэнсом и выровнял края пятисантиметровой стопки бумаг. – Как ты, наверное, подозревала, ты – единственный наследник Малкольма и Софи.
– Я не подозревала. Просто не думала об этом.
– Да… конечно. Прости, Грейс, это… Но в любом случае мы должны с этим разобраться. Дела обстоят именно так. Ты – единственный наследник. Поэтому тебя требуется известить о сложившейся ситуации.
– Хорошо. Извещайте.
– Которая более чем благоприятная, – сказал Майк Либер.
Блейдс пристально посмотрела на него, однако он уже снова изучал белую дверцу холодильника.
– Да, да, – подтвердил Гарденер. – Майкл хочет сказать, Грейс, что Софи и Малкольм были очень богатыми людьми, и ты получаешь и наследство Софи, и результаты многолетних разумных инвестиций, которые делались после того, как Софи и Малкольм вступили в брак. – Он посмотрел на Либера; тот пожал плечами. – Майк у нас финансовый гений.
– Ерунда, – сказал тот. – Покупай дешево, продавай дорого, не делай глупостей.
– Ты слишком скромничаешь, Майк.
Либер скрестил руки на груди, и взгляд его снова сделался пустым. А потом он вдруг встал.
– Мне нужно идти. Должен провести кое-какие валютные операции.
– Мы же на моей машине! – удивился юрист. – Как ты вернешься в офис?
– Автобусом, – ответил молодой человек и повернулся к Грейс: – Мне жаль, что вы узнали об этом при таких обстоятельствах. Надеюсь, вы не спустите все это.
– Очевидно, ты заметила, что Майк необычный человек. Ему пришлось несладко во время учебы в Массачусетском технологическом. Малкольм ему помог, – сказал Гарденер, когда Либер ушел.
Грейс промолчала.
– Так вот, вероятно, ты не удивлена этим… Как и всем, что я могу рассказать тебе о Малкольме и Софи… Поэтому… В общем, подробности таковы.
* * *
Несмотря на такое невнятное вступление, Рэнсом сумел настроиться на деловой лад и с достойной восхищения точностью и скрупулезностью изложил суть дела.
Дом на Джун-стрит стоил от трех с половиной до четырех миллионов долларов. А акционерный фонд, который Малкольм и Софи открыли на имя Грейс через несколько месяцев после того, как взяли ее к себе, оценивался в пятьсот семьдесят пять тысяч долларов.
– Фонд принадлежит тебе прямо сейчас, но часть денег, вырученных за дом – если ты решишь его продать, – пойдет на налоги. Если все сложить, то, по моим оценкам, у тебя останется около четырех миллионов, – объяснил юрист.
– Отлично, – сказала его собеседница. – Я оплачу оформление документов.
– Я уже приступил, дорогая. Как исполнителю завещания никакого дополнительного гонорара мне не требуется.
– Разве исполнители завещания не берут почасовую оплату?
– Никаких правил не существует, Грейс.
– Мне не нужно никаких подарков…
– Речь не об этом. Просто вопрос приличий. Ты не представляешь, кем они для меня были!
– Спасибо, – поспешно сказала Блейдс, опасаясь нового приступа ностальгии. Она купит Рэнсому подарок, что-нибудь необычное. В его доме в день похорон Грейс заметила коллекцию стекла в стиле ар деко. А его жена погладила одну вазу, когда проходила мимо.
Гарденер, похоже, не собирался уходить.
– Что-то еще? – спросила Грейс.
Адвокат печально улыбнулся.
– Как говорится в рекламе дешевых ножей, «подождите, есть кое-что еще».
Блейдс закрыла глаза. Нервы ее были так напряжены, что она с трудом сдерживалась, чтобы не выставить гостя из кухни.