На простом языке слесарей по ремонту а/эмо весне закричали грачи на высокой берёзе;вот и я выползаю из дома (неважно зачем),но, поднявши главу,замираю в немыслимой позе,потому что сугробы значительно выше колен,да и солнце в глаза, и любое движенье излишне.Вон горят колокольни уездного города N,а звонят ли к обедне,отсюда, конечно, не слышно.Да и видно-то плохо, поскольку сии города —на три четверти пьяные слёзыв гранёном стакане,и когда электрички уходят незнамо куда,остаются в округе всё те же грачи и цыгане.Этот необитаемый остров почти что ничей.Обитаем условно. И не исчисляема паства.Только солнце и снег. Нецензурные речи грачей.Ну, берёзы да избы.А в общем, пустое пространство.1994«Это место — какой-нибудь северный порт…»
Это место — какой-нибудь северный порт,замечательный тем, что туда — прибываюти что там даже злые собаки не лают,потому что за всех отдувается норд;где прибой безразмерную тянет губу,хотя мог бы легко дотянуться рукамидо скалы, где старик, восседая на камне,не спеша починяет и чистит трубу.Там гуляет матросик, заведомо пьянсо вчерашнего и на сегодня затарен.У причала гниёт «Академик Опарин» —Боже мой! Не первичный ли то океан?!Я к тому, что неплохо клюёт камбалана первичную (лучше протухлую) каплю…Разбирая на гнёзда канатную паклю,белокрылые чайки разводят ла-ла.И, конечно, сюда не летают грачи,а когда залетит вопросительный чибис,на вопросы его, отвратительно лыбясь,престарелый трубач отвечает: ничьи.1992—2016«Оплывают убогие свечи. Кадило — кадит…»
Оплывают убогие свечи. Кадило — кадит.Если так и пойдёт, я, наверное, руки умою:что же, Господи, Матерь Твоя на меня не глядит,а глядит на того, кто стоит у меня за спиною?Просвети меня, Боже, но там никого ещё нет:только луч золотой,только настежь открытые дверида на паперти две, им, конечно, по тысяче лет —я сужу по глазам — абсолютно глухие тетери.Если ж нет никого, то не нужен и круг на полу,и не нужно покойвыкупать непосильным обетом,опускаться в купель,забиваться к Тебе под полу…Уведите Марию, и больше не будем об этом.2009«Время чертит круги. Далеко завело…»