– Дима? – полушепотом спрашиваю я и уже мысленно продумываю, что лучше надеть на себя из домашнего гардероба.
– Неее, один сотрудник Артура. Я зашла тебя попросить, не слишком-то вступать с ним в дискуссии, а то он такой разговорчивый, как будто последние десять лет прожил в изоляции. Третий час уже никак не отделаемся от него… Кстати, о Димке, мы сегодня днем ездили с ним на море.
– А как же служба? Долг перед отчизной и все такое? – открыто иронизирую. Ведь не очень-то приятно осознавать, что кое-кто, похоже, обманул меня по поводу отсутствия свободного времени.
– Да он только ближе к вечеру на дежурство заступил… – отвечает Зоя, и моя сердитость тут же улетучивается.
– Понятно. Ну и как ему на местном море?
– Конечно, понравилось. Он, хоть и живет в культурной столице, но не городской человек. Все его тянет к природе. Грибник, охотник, рыболов…
– Робинзон Крузо… – улыбаясь, ровно, как и моя сестра, добавляю к услышаному. Ведь Димкины увлечения мне не по душе.
– Значит, ты будешь Пятницей!
– Здорово придумано! Буду осваивать его плантации?
– Смех смехом. А, похоже, у нашего Робинзона, другая Пятница в Питере… – с видом матерого интригана начинает повествование Зоя. От услышанного я уже закипаю, но стараюсь держать себя в руках, потому просто молчу, а сестра продолжает: – Сегодня этот гад заговорил о какой-то стерве!.. Ну, вообще-то, если честно, он еще до приезда рассказывал Артуру душещипательную историю про несчастную любовь. Якобы он любит, а его, такого разнесчастного, нет.
«Любит?!» – мысленно я уже беру в руки свой ноут (потому что он ближе всего из хрупкого) и швыряю его в стену. Но Зоя не останавливается:
– …И, уезжая из Питера в командировку, Димка сказал этой Пятнице: «Я отбываю, а ты думай. Как приеду, скажешь: да или нет!»
– Что значит «да или нет»?!
– Ну, будем вместе или нет… – на лице информатора на мгновение возникает раздражение от моего глупого вопроса. – В общем, с этой дамой он хотел построить серьезные отношения. Каких-то изменений от нее ждал. А она его отвергла, и из рассказов я поняла, что несколько раз. А он все не мог успокоиться, и снова перед отъездом сказал, чтобы она подумала.
– Вот же дерьмище! – наконец, вырывается самая искренняя фраза из моих уст.
– Да успокойся ты! – смеясь над моим возмущением, заявляет Зоя. – Он о ней так рассказывает и отзывается… в общем, как-то пренебрежительно. Наверное, эта Пятница – так себе экземпляр.
– Да не скажи! Первоклассная грибница, наверное.
– Может, и грибница. Но, кажется, там скорее ситуация: на безрыбье и рак рыба. Ведь сколько мы раз не приезжали в Питер, Димка всегда был один. И вот, видимо, случайно ему подвернулась… она. И он набросился на первое, что попалось. А сейчас познакомился с тобой. А ты у нас красивая, интересная девушка. И молодая… Да и о тебе Дима говорит совершенно по-другому. Всегда спрашивает, как у тебя дела. Рассказывает, куда вы ходили вместе, о чем говорили…
Зоины слова обо мне, словно бальзам на душу. Так бы и записала их на диктофон и переслушивала бы перед сном. Да и утром тоже. И в обед, и вечером.
– Но если все так хорошо, зачем ты тогда вообще рассказала мне про эту девушку… или женщину… как там ее? – требую ответа от сестры.
– Это затем, чтобы ты не теряла голову. Не позволяла себе лишнего, на всякий случай…
Разговор прерывает стук в дверь и отчаянный крико-плач Антоши, потерявшего из поля зрения маму.
– Ну ладно, я пойду. За мной пришли… – улыбается Зоя и уходит.
Надо бы, наверное, и мне выйти из комнаты, поздороваться с гостем. Но… так не хочется. Я заваливаюсь на кровать, беру в руки телефон и начинаю перечитывать переписку с Димкой. Вот он мне пишет в первый раз: «Спокойной ночи, Элен…», вот я отправляю ему стишок собственного сочинения, он, конечно, приятно удивляется и в последующих сообщениях снова просит поэзии… Блин! Что за стервозина у него там в Питере?! Все-таки меня жуть как бесит все то, о чем мне поведала Зоя! Наверное, я не смогу так быстро выкинуть из головы этот разговор…. Но ведь Димка на меня так смотрел, как будто бы никогда прежде не видел симпатичной девушки. А, когда мы впервые встретились один на один, то он жутко стеснялся и вел себя скованно, словно мальчишка. А то, как он нарядился! Вырядился, я бы даже сказала. И обильно полил себя парфюмом. И на первом свидании даже не поцеловал. Скромняга. Тридцатилетний скромняга!
– Тетя Лена, а что ты там делаешь? – практически над ухом доносится голос Максимки. От неожиданности я вздрагиваю и поднимаюсь с кровати. Максим стоит рядом со мной, дверь открыта, полотенце лежит на полу. – Кто это так тебя закрыл? – разводит руками маленький силач. – Я тебя освободил! – торжественно ликует он. – Пойдем с нами тортик кушать!
Не дождавшись одобрения, Макс за руку вытягивает меня из комнаты, я только и успеваю схватить телефон, который от испуга уронила на кровать. Действиям прыткого мальчика трудно противостоять. Макс не по годам сильный и крепкий. Медвеженочек.
– Ой, тетя Лена, какие у тебя ручки тоненькие! – восклицает Максимка, уже притащив меня на кухню.
