С. С. Все-таки не всегда. Ведь бывают короткие моменты в жизни, когда всё хорошо. Бывают же?
Е. О. Бывают. Хорошо, что ты сказала – “короткие”. Потом-то за всё обязательно надо заплатить…
С. С. Елена Васильевна, с какого возраста вы пели Марфу?
Е. О. Тоже смолоду, лет в двадцать семь, наверное, начала ее петь.
С. С. И уже тогда понимали всю глубину этой роли?
Е. О. Нет, конечно, ну что ты. Сложная роль, как и вообще все образы этой оперы.
С. С. Но Марфа-то молодая совсем женщина.
Е. О. Все равно в ее образ надо вникнуть. Нужно знать историю, и литературу, и живопись, и всё. Она была, знаешь, и боярыня Морозова, и всё вместе взятое. Это такой собирательный громадный образ, и его осмысление приходит только с познанием жизни. А сцена с Андреем Хованским, где Марфа поет: “Вспомни, помяни светлый миг любви”! Это, я считаю, истинный шедевр.
С. С. Шедевр, без сомнения. Но мы опять говорим о трагическом.
Позвольте, я отвлекусь и задам немного технический вопрос. Скажите, а как вы подбирали себе репертуар для конкурсов? Это ведь тоже определенная магия – умение околдовать жюри.
Е. О. Скажу с уверенностью: для конкурса или не для конкурса, но нужно петь только музыку, которая тебе близка, которая выражает внутреннее состояние твоей души. Нужно ответить самой себе на вопрос: что ты хочешь сказать людям? И в зависимости от того, что ты хочешь им сказать, ищешь репертуар.
С. С. Слушаешь произведение или смотришь ноты и понимаешь, близко оно тебе или нет?
Е. О. Твое это или не твое. Я, например, никогда в жизни не пела то, что мне не близко.
С. С. А что вам не близко?
Е. О. Когда я только что, молоденькая, пришла в Большой театр, мне предложили спеть в опере, по-моему, Мурадели…
С. С. Я так и знала, что Мурадели!
Е. О. …предложили партию какой-то воительницы советской власти… Как же она называлась?
С. С. Не знаю.
Е. О. Нет, все знают. Комисcарша[92]. Такая большая, громаднаягромадная роль. Интересная. Я пришла к Чулаки Михаилу Ивановичу, тогда он был директор театра, я считаю, что он был самый замечательный директор театра за все века. Пришла и сказала: “Михаил Иванович, я вот такая маленькая, хрупкая, мне всей силы и мощи этого образа еще не понять…” Он меня перебил: “Так. Когда тебе не подходит какая-то опера, ты никогда не ври, просто скажи: я не хочу петь”. И я так ему и сказала: “Вот я и не хочу”. Он дал мне урок на всю жизнь, потому что я могла бы, конечно, ради карьеры согласиться на что угодно, лишь бы скорее-скорее войти в главные роли. Но душа моя не воспринимала этого, не хотела, и я пела только то, что мне близко.
С. С. Да простит нас товарищ Мурадели.
Е. О. Да, да, он был неплохой дядька. Знаете, как сказала Наташа Ростова: “Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас”.
С. С. Елена Васильевна, а не кажется ли вам самой колдовской, самой ведьмовской в меццо-сопрановском репертуаре партия принцессы Эболи в “Дон Карлосе”? Она ведь не просто принцесса, не просто властная интриганка, коварная соблазнительница, любовница короля. Она приходит на сцену королевой со своей песенкой о фате и уходит со сцены королевой с кровавой арией
Е. О. Могу сказать, что когда я спела эту партию на праздновании двухсотлетия Ла Скала, то на следующий день получила фотографию, где было написано:
С. С. …уязвленной душе.
Е. О. Да, даже при уязвленной душе она остается королевой. Но она не колдунья, нет.
С. С. В каждой вашей партии есть все-таки доля ведьмовства. Даже Амнерис в “Аиде” Верди или Далила в “Самсоне и Далиле” Сен-Санса. Тоже приворожила, тоже заманила…
Е. О. Далила, образно выражаясь, окончила институт соблазнения мужчин, даже более того.
С. С. А может быть, композиторы специально писали партии колдуний для женщин с низкими голосами.
Е. О. Ну да, да. Тут необходимы особые тембровые краски, конечно.
С. С. А чем для вас отличаются эти понятия – колдовство и волшебство?
Е. О. Волшебство – это что-то чистое, хрустальное, небесное…
С. С. Чудо.
Е. О. Да, это какое-то чудо. А колдовство связано и с интеллектом, и с мистикой, с сексом, со страстью, сказала бы так.
С. С. Вы меня подвели к кульминационному моменту нашего разговора об одной из ваших самых главных героинь. Для меня ваша Кармен стоит особняком среди всех остальных Кармен. Может быть, потому, что я попала совсем юной на этот спектакль… Незабываемо!
Е. О. Могу признаться, что я единственный раз в жизни воистину умерла на сцене. Когда пела свою первую Кармен.
С. С. Когда и с кем вы ее пели?
