Что же до концерта в Зальцбурге, то для нас с Башметом получить приглашение на нем выступить – это была, разумеется, большая честь. Концерт планировался за два года до юбилея, хотя, как всегда, в последний момент кто-то из артистов поменялся. Мы с Юрой тоже знали о концерте заранее, но встретились, к сожалению, минут за пятнадцать до первой репетиции. А ведь мы не так часто играли Кончертанту[36]вдвоем, наверное, раз пять за всю жизнь, с другими партнерами я играл ее гораздо чаще. На концерте хотелось слиться, оказаться в диалоге друг с другом. Но перед первой репетицией мы не успели даже настроить инструменты, потому что прилетели с разных концов мира. И то, что мы услышали, нас никак не порадовало. Несмотря на то что это была Венская филармония, всё было достаточно традиционно. Потом мы поработали, настроились друг на друга, и к генеральной репетиции чувствовали себя получше, а перед концертом собрались. Концерт передавался вокруг глобуса: он был продан, кажется, в тридцать стран. Не знаю, как Юра, но я субъективно не люблю такие ситуации, когда оказываешься в огнях рампы и знаешь, что вот сейчас на тебя все смотрят. Это как Уимблдон для теннисистов: миллионы наблюдают за твоим самым сокровенным. Это очень страшно.
С. С. Страшнее, чем Уимблдон.
Г. К. Наверное. Я, кстати, записи трансляции не видел, спросить некого толком и никакого суждения о сыгранном у меня нет, я только знаю, как это было трудно. Возможно, об этом и говорить не стоило, но я хотел подчеркнуть, что рынок вокруг Моцарта очень большой, однако все зависит от того, что сами исполнители делают на пользу или во вред автору. Когда относишься к музыке честно, то не важно, смотрят тебя миллионы или пятьдесят человек, исполнять Моцарта – это всегда испытание, ведь ты взаимодействуешь с гениальной партитурой, уже много раз кем-то замечательно сыгранной; существуют ее гениальные записи, с которыми можно сравнить свою игру. И не хочется оказаться в последних рядах или пробить совсем мимо. Как сказал поэт: “…пораженья от победы ты сам не должен отличать”.
Вот поэтому пребывание на сцене – это и есть некая неизвестная величина. Существует, скажем, удостоверение Героя Советского Союза или удостоверение ветерана войны, а удостоверения, что ты чего-то уже добился на сцене, не существует. Ты каждый вечер должен заново это доказывать. И вот это “заново” и есть самое сложное: никогда не знаешь, в каком ты выйдешь состоянии, а публика-то и не должна этого знать, она идет тебя слушать в надежде, что ты будешь лучшим. И если состояние неубедительное, остается только вызывать духов, чтобы совсем не оплошать ни перед собой, ни перед музыкой. Ведь ты служишь тем звукам, которые схвачены в партитуре, и тем авторам, которые ее написали.
С. С. Вот что мне очень интересно: это пресловутое волнение, охватывающее исполнителя на сцене, – представим, что вы владеете самогипнозом или изобрели таблетки, от которых волнение на один раз исчезает. Как вам кажется, результат будет лучше или, напротив, что-то уйдет?
Г. К. Позвольте мне привести аналогию. Известно, что есть такие бактерии, которые необходимы организму, а есть бактерии, которые вызывают болезнь. Так же и волнение: есть состояние нервное, которое вас собирает, помогает сосредоточиться, а есть нервозность, которая отвлекает. Их надо уметь различать и пытаться контролировать. Конечно, все равно найдутся какие-нибудь отвлекающие детские ножки в первом ряду партера, или прожектор лопается и создает невероятный шум, даже движение партнеров, дирижера отвлекает от нот. Я описал это в книге “Обертоны”, посвятил целую главу тому, что всякое случается на сцене. Приходится придумывать себе какую-то фишку, свой индивидуальный способ борьбы с неизбежными “отвлечениями”. Сценический страх – это одно из “отвлечений”, нездоровых, ненужных, но всех нас посещающих. Совсем избавиться от него нельзя. Недавно у меня была смешная история, которую расскажу тоже без упоминания имен. Одна очень талантливая молодая коллега, игравшая со мной, в кругу друзей рассказала: в двенадцать лет она решила, что не будет бояться, и всё – ей неизвестно чувство страха. Это было искреннее заявление, по-своему наивное: она еще настолько юная, что недалеко от этих двенадцати лет ушла. Но действительно, ее выступления казались настолько естественными, она просто купалась в своем таланте и умении обращаться с инструментом. Однако как-то раз на нашем совместном выступлении я почувствовал, что сегодня она немного волнуется, чего я не ожидал. На следующий день я спросил: “Как же так? Я вчера почувствовал ваше волнение”. И она без капли юмора ответила: “Это же от вас передалось!”
Я, как вы сейчас, рассмеялся ей в ответ, но заподозрил, что могло быть и так. Потому что я, увы, не свободен от этого. К счастью, есть некоторые способы борьбы со сценическим страхом, и в первую очередь – настройка на звук, на музыку. Когда не даешь себя отвлечь посторонним мыслям, страх съеживается, становится меньше.
С. С. Скажите, а у вас бывало ощущение, что вы устали от профессии?
