— Избавься от них! — каждое слово, болью отдаётся в груди, но я терплю. — Пожалуйста.
Сестра мгновение стоит без движения, видимо, ожидая, что я передумаю. Но я стою на своём, и она согласно кивает. Элизабет подхватывает корзину, забирает карточку из моих рук и снова кивает.
— Если ты этого хочешь, — не понятно, спрашивает она или утверждает, поэтому я стараюсь вложить как можно больше уверенности в свои слова.
— Я уверена. Убери их, никто не должен это видеть.
Сестра, наконец, уходит, а я возвращаюсь в дом, закрываю дверь и оседаю на пол. Я этого не вынесу, я уже превратилась в безвольную лужу. Не думаю, что я смогу противостоять Кэмерону и тем чувствам, что он возрождает во мне. Но внутри пульсирует мысль, которая заставляет содрогнуться. Что, если я не хочу противостоять? Что, если у меня есть второй шанс? Возможно, ошибки можно исправить, а неверные решения стереть и забыть.
Слышу тяжёлые шаги, и передо мной появляется Итан. В чистой одежде, умытый и причёсанный, с идеальной улыбкой на лице, которая немного тускнеет при виде меня.
— Всё в порядке? — он обеспокоенно смотрит на меня, от чего меж его бровей залегает морщинка.
— Да, — стараюсь выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки, но получается с трудом. Поднимаюсь с пола и иду к своему жениху. Он тут же обнимает меня за талию и целует в губы. Но сейчас я не чувствую того возбуждения, что прежде. Всё внутри протестует и кажется, что происходящее сейчас до безумия неправильно. Мы идём на кухню, и я готовлю завтрак. Мысли то и дело уносятся к букету, а точнее к его отправителю. Автоматически начинаю нарезать хлеб для тостов и не сразу замечаю кровь. Чувствую боль и с криком убираю руку. Тёмно-красные капли крови падают на пол, и тут же ко мне подбегает Итан.
— Боже, иди сюда, нужно промыть порез, — он нежно берёт меня за руку и тянет к раковине. Включает воду и осторожно смывает кровь. Его лицо такое серьёзное и сосредоточенное. Итан немного хмурится, разглядывая мой порез и хмыкает.
— Постой тут, а я принесу аптечку, — его голос тихий и спокойный, но в нём чувствуется лёгкая тревога.
Мне хочется сказать, что это просто порез. Ничего страшного, от этого же не умирают. Но я молчу, киваю и стою на месте. Внутри образуется ком с тысячью шипами, которые то и дело причиняют боль. Глаза жжёт от непролитых слёз, но я стараюсь совладать с эмоциями. Итан уходит за аптечкой и тут же возвращается. Осторожно, словно я фарфоровая кукла, он усаживает меня на стул и обрабатывает рану антисептиком. Порез немного щиплет, и я рада этой лёгкой боли, она заглушает, ту, что внутри меня.
— Вот и всё, — он целует забинтованный палец и смотрит на меня, по его лицу пробегает тень. — Что с тобой, дорогая?
Итан поднимается и проводит рукой по моей щеке, стирая слёзы, которых я не заметила. И тут я словно расклеиваюсь, плечи содрогаются, и лицо застилает целый поток слёз. Итан поднимает меня на ноги и обнимает так крепко, как никогда прежде. Его сердце бьётся, ударяясь в мою грудь. Он гладит меня по волосам, спине, словно баюкая. Я цепляюсь за него и чувствую себя виноватой. Итан любит меня и заботится обо мне, я не должна думать о другом. Не должна возвращаться раз за разом в прошлое. Но теперь это станет слишком сложным для меня. Я бежала от прошлого слишком долго, и теперь оно нагнало меня.
— По какому поводу разводим сырость с утра? — раздаётся бодрый голос моего отца, и я спешно вытираю слёзы рукой. Встречаюсь с обеспокоенным взглядом папы и стараюсь улыбнуться.
— Всё нормально, просто порезалась, — для наглядности показываю забинтованный палец, и Итан рядом со мной кивает.
Отговорка, конечно, так себе, но отец не развивает тему дальше, кивает и принимается варить кофе. А я целую Итана в щеку и накрываю на стол. Понемногу тучи над моей головой рассеиваются, и я пытаюсь забыть о плохом начале этого утра. Ненадолго я снова окунаюсь в свою повседневность. Возвращается Лиз слегка раскрасневшаяся, и мы принимаемся завтракать. Я не смотрю на сестру, но буквально кожей чувствую её встревоженный взгляд. Итан с папой обсуждают новости политики и прочую мужскую чушь. Я ничего в этом не смылю, а точнее не хочу добавлять к своим проблемам еще и проблемы Евросоюза, надвигающейся войны и понижение цен на нефть. Мне и своего бардака в голове предостаточно, чтобы добавлять туда ещё.
После завтрака папа едет на ранчо, Лиз уходит на свои компьютерные курсы, и мы остаёмся наедине с Итаном. Надеюсь, он не будет мучать меня расспросами о моём странном поведении. Мне это сейчас совершенно ни к чему. Боюсь, что всё это не кончится добром.
— Думаю, мы можем съездить на пляж, — произносит Итан позади меня.
— Это хорошая идея, — отвечаю я, складывая тарелки в посудомоечную машину.
И мне правда нравится это предложение. Сейчас я как никогда хочу вырваться из дома и чем дальше, тем лучше. Хочу быть там, где меня не будут преследовать воспоминания.
