– Этого не может быть, – сказал он, выпучив глаза.
Лена наконец рассмеялась.
– Вы хороший человек, Андрей, – сказала она.
– Я-то? – скромно переспросил Деветьяров. – Я – замечательный!
Зазвонил телефон.
– Алло, – сказал Андрей. – Ясно. Я потом перезвоню, хорошо?
И повесил трубку.
– Спасибо вам, – сказала Кузнецова. – Я пойду, ладно?
– Леночка, это вам спасибо, – ответил Деветьяров. – Приходите еще. Я много фокусов знаю. И не берите вы в голову! – вдруг попросил он.
– Что не брать? – спросила Кузнецова.
– Не что, а кого, – ответил Деветьяров. – То есть, наоборот, берите, берите…
Кузнецова улыбнулась, шмыгнула носом и вышла из номера.
Выйдя из лифта, Шленский увидел: из деветьяровского номера выходила Кузнецова. Пройдя по коридору, она скрылась за поворотом лестницы. Шленский присел на батарею отопления у окна; в пальцах у него бессмысленно дымилась сигарета. Посидев немного, Шленский резко бросил окурок и поднялся.
– Ну и отлично! – выдохнул он и пошел по коридору.
У двери деветьяровского номера он замедлил шаг, но не зашел, а пошел к себе. Войдя, бросил ключ в кресло и остановился посреди огромного номера.
– Все хорошо, – еще раз сказал он сам себе. – Все замечательно.
В деветьяровскую дверь постучались.
– Иду, лечу-у… – пропел Деветьяров. – Кто же это, кто за дверью?..
За дверью стоял Степан.
– Роман Юрьевич велел передать сценарий Осинскому, – сказал он.
– Что? – не понял Деветьяров.
Степан повторил, не меняя выражения лица.
– Зачем?
– Он будет вести.
– Осинский?
– Ну.
– Кто сказал?
– Ну, я ж говорю. Роман Юрьевич.
– Ни фига заявочки, – бесцветно сказал Деветьяров.
– Познакомьтесь, – сказала Ева Сергеевна. – Андрей Деветьяров.
Осинский, как сотенную купюру, протянул руку. Представлять его необходимости не было.
– Может быть, вы мне что-нибудь объясните? – спросил Деветьяров.
– А вам разве Леня ничего не сказал? – удивилась Ева Сергеевна.
– А Леня в курсе?
– Конечно! Мы с ним все согласовали, – пожала плечами Ева Сергеевна.
– А-а, – помолчав, сказал Деветьяров. – Ну, это другое дело…
– Приятно было познакомиться, – напомнил Осинский.
– Да-да, – сказал Деветьяров.
Он вышел в бильярдную, где гонял шары Аслан.
– Привет, Андрюша, – поприветствовал тот его. – Хочешь сыграть?
Деветьяров покачал головой и присел в кресло.
– Ты чего? – недоуменно спросил Аслан.
– Представляешь, меня с конкурса сняли, – криво улыбнувшись, ответил Деветьяров. Он был растерян.
– За что?
– Да ни за что. Осинский будет вести.
– Аслан, твой удар, – напомнил долговязый фотограф – детина с кием.
– Погоди, – сказал тот. – Это вон тот?
Сидя с Евой Сергеевной, Осинский вытряхивал последние капли из бутылки себе в стакан.
– Тот, тот… – ответил Деветьяров и, хлопнув себя по коленкам, поднялся. – Извини, Асланчик, не буду портить настроения. Пойду. К черту!..
– Ты отдохни, – ответил Аслан. – Выспись. Утро вечера мудренее.
Лена Кузнецова выходила из деветьяровского номера и скрывалась за поворотом лестницы – и снова выходила из деветьяровского номера…
Зазвенел будильник. Шленский открыл глаза. На календаре, обведенное красным фломастером, чернело семнадцатое число.
Деветьяров, проснувшись еще раньше, лежал в постели с открытыми глазами.
Шленский не позвонил Деветьярову – и тот не стукнул ему в стену, как ежедневно бывало раньше. Каждый из них запер дверь и спустился на завтрак.
– Все в порядке? – весело спросил Шленский, подойдя к Кузнецовой.
– Да, – улыбнувшись, ответила она и начала приподниматься ему навстречу.
– Ну, я рад, – еще веселее сказал Шленский. – Сиди, сиди… – И отошел за свой столик.
– Общий привет, – входя, улыбнулся Деветьяров. – Приятного аппетита, – сказал он Аслану. – И тебе, – обратился он к Шленскому.
Шленский молча доел шпроты и пододвинул к себе свою порцию гренок.
– Аслан, когда выезд? – спросил он наконец.
– В пол-одиннадцатого, – ответил Аслан.
– Угу.
– Поесть, что ли, напоследок? – риторически вопросил напряженно-веселый Деветьяров. – А то ведь могли и с пайка снять, – поделился он с Асланом. – За ненадобностью…
– Андрей! – К их столику подошел Роман Юрьевич. – Для вас хорошие вести.
– Ну-ну, – отозвался Деветьяров.
– Конкурс ведете вы, – сказал Роман Юрьевич.
Шленский и Деветьяров одновременно подняли головы. Только Аслан продолжал прихлебывать какао, заедая его гренком.
– А Осинский? – улыбнулся Деветьяров.
– Осинский руку сломал. – Роман Юрьевич внимательно посмотрел на Деветьярова. – А вы не знали?
Деветьяров и Шленский переглянулись и тут же отдернули взгляды.
– Как «сломал»? – переспросил Шленский.
– Просто. Напился, как свинья, и упал с лестницы, – без выражения ответил Роман Юрьевич. – Хорошо еще, Аслан рядом был.
– Угу, – скромно сказал Аслан, доливая из чайника какао. – Еле поймал его. Тяжелый… И зачем люди пьют? – повернувшись к Деветьярову, спросил он. – Один вред от этого.
– Ну хорошо, – неопределенно сказал Деветьярову Роман Юрьевич и отошел от столика.
– Ну, я пойду, – сказал Шленский и вышел из-за стола.
– Так, значит, еле поймал? – уточнил Деветьяров.
– Он погибнуть мог, – без улыбки ответил Аслан.
– Сережа! – кричал Шленский. – Дай семьдесят процентов!
