Несносная Херктерент - 2 [СИ] полностью

Постарались нанятые соправителем архитекторы! Тут и природный горячий источник, и пляж с песком кристально-белого цвета, и заросли тропического леса прямо из воды. Даже ракушки всякие тут и там валяются. Глубина меняется постепенно, выход на берег пологий. Эр, неожиданно, оказывается первой. Выскакивает на песочек. От её визгов реально начинаешь уставать. Плюхается на спину в позе морской звезды. Интересно, что-либо, кроме довольного прищура на её лице увидеть сегодня можно?

Динкерт скачет на одной ноге, пытаясь вытрясти воду из уха.

— Тепленько! Песочек словно солнышком нагретый! Как на настоящем море! — пищит Эр. Марина чуть не ругнулась, но вовремя закрывает рот, вспомнив, что на море дочь соправителя никогда не была.

Динкерт, наконец, по сторонам огляделась. Сразу на лице её фирменный взгляд. Глазки-то у неё, в самом деле, удались, только вот использовать их в качестве оружия не научилась ещё. Шепчет.

— Тут что, всё настоящее?

— Почти. — через плечо бросает Софи. Соорудить уголок атолла в холодном краю — умудриться надо. Да ещё и художник создатель бассейна неплохой — к пейзажу у Софи претензий нет. «А уж с таким дополнением, как наши фигурки любые претензии помрут в зародыше… Может, предложить написать их на таком фоне. Хотя Марина точно не согласится. Вот не знаю, как Динкерт. Может, попробую потом остальных подговорить. Есть там… любопытные типажи. Но это потом…»

Динкерт неожиданно падает на колени. Поднимает из песка огромную ракушку с множеством шипов. Держит рядом с лицом. Софи внимательно смотрит, стремясь как следует запечатлеть малейшие чёрточки. Такое совершенно детское и искреннее ощущение счастья на лице.

— Только на картинках и видела такие. Думала, их выдумали.

— А ещё «отл.» по морской биологи имеешь! Брюхоногих моллюсков коралловых рифов проходили уже, — бросает Марина. Бродит по берегу, пиная камушки.

Её не слышат. Динкерт, подобрав ноги под себя, лежит лицом к раковине, вглядывается внутрь, словно жемчужину хочет разглядеть. «Знать бы должна, что в таких раковинах жемчуга не бывает. Хотя, знает наверное. Помню, чего она про обитателей рифа написала… Ладно, тогда я не участвовала. А она, оказывается, всё по книгам да музейным экспонатам писала. Любить море, не видя его. Интересно, я бы так смогла?»

— Позагорать бы… — мечтательно шепчет лежащая теперь по стойке «смирно» Эрида.

Динкерт по-прежнему ничего не слышит. Теперь уже три раковины у неё. Насколько Марина помнит, все из очень отдалённых друга от друга морей. Но в сказке же всё бывает.

Марина и Софи переглядываются. Если у кого и был летний загар, за эти месяцы он полностью сошёл. Все четверо почти одинаково белые, только Старшая Херктерент оттенки и различит.

— Тут ничем помочь не могу. Солнце включать не умею, есть ли у тебя тут где ультрафиолетовые лампы — без понятия. Из доступного — могу только предложить голой по снегу побегать.

Не повернув головы, Эр отвечает.

— Я думала так сделать. Потом как-нибудь. Тепло и холод. Контрасты.

Сёстры переглядываются в обеих взглядах «это не я её надоумила».

Марина знает — в прошлом месяце колонна Херта попала под бомбёжку. Саргон, узнав, нервно бросил: «Старый дурак! Куда его понесло!» Была ли это трагическая случайность или что-то иное, Марине не доложили. Броня машины спасла от осколков, но взрыв был слишком близко, соправителя контузило, правда не слишком сильно. Эрида об этом ничего не знает. Херт с дочерью говорит о чем угодно, только не о войне. А Марина достаточно сообразительна и прекрасно понимает о чем стоит молчать. Она не сомневается — Херту о её знании известно.

Хотел ли соправитель отдохнуть подольше, Марина так и не узнала.

Ей не спалось с утра. К Эр не пошла — та поспать любит. Вышла через башню, без цели отправилась к главному входу.

Сначала она увидела машину. Огромный, приземистый, чёрный, чем-то похожий на танк автомобиль Херта. Мотор работает. Что он тут делает?

Эр не спит. Стоит, обняв соправителя. Не слышно о чём они говорят. Снежно-белая, словно легкая искрящаяся шубка Эриды. Длинный чёрный кожаный форменный плащ соправителя. Марина впервые видит Херта здесь в этом плаще. Он создал маленький сказочный мир и старался не допустить в него грязи снаружи. Да и не только грязи. Просто всего сурового и страшного. Того, немаловажной частью чего нт и сам является. Какой-то он напряженный. У Марины защемило сердце. Херт — последний в своём роду. Мать Эриды тоже была последней. У них на целом свете нет никого, кроме друг друга. Никого нет в этом раскалывающемся на части мире. Кажется, Херт иногда жалеет, что дочь умна не по годам. С красивой дурочкой, не замечающей ничего вокруг, кроме любимой себя, было бы проще. Но Эр это Эр.