Мост действительно кончился. Слева густо дымила высокая и толстая труба ТЭЦ, начинался пригород. В воздухе исчезли пресные запахи реки и леса, теперь в нем господствовала царапающая горло гарь отработанных газов и угольного дыма.
Доехали на автобусе до центра. Было еще не поздно. Взяли билеты на шесть вечера.
Смотрели кинокартину о двух влюбленных, которым все время мешали производственные проблемы. Инка толкала локтем:
— Здорово на нас с тобой похоже! Видишь?
Алексей видел, но он плохо вникал в смысл фильма. Инка часто поводила на него глазами и замечала, что он занят какими-то другими мыслями. Сегодня Алексей вообще был странным каким-то. Смеется, шутит, а потом вдруг будто забудет и об Инке, и обо всем окружающем. «О чем ты?!» — начнет она тормошить его, а он вроде как проснется: «Да так, идейка одна». И виновато улыбнется.
Такие перемены расстраивали Инку, она пыталась выспросить об их причине, но Алексей отделывался шуточками и переводил разговор на другое. Инка обижалась. Один раз, за Уралом, даже не выдержала: «Ты, может, из-за денег? — это ее, пожалуй, больше всего мучило. — Я тебе расписку напишу…»
Алексей рассмеялся и прислонил ладонь к ее выпуклому лбу:
— Пересядь в тень, Инка!..
Рядом с кинотеатром работала по-ярмарочному пестрая, нарядная карусель. Оградка ее была улеплена малышней и взрослыми, ждущими очереди покататься на сказочных лошадках и в расписных санях. Где-то в глубине шатра магнитофон проигрывал старинные вальсы и танго.
В быстроте кружения карусели, в ее экзотическом убранстве, в музыке и смехе, во всем-всем этом было что-то от давнего, полузабытого, от цыганских троек, проносящихся через родное село на раннем-раннем рассвете…
— Давай покатаемся, Алеша? — Инка взглянула на него с мольбой, словно боялась, что он не согласится. — Давай, а? У меня сегодня такое настроение… Как никогда!
Они катались дотемна. У Инки, когда вышли из остановившихся санок, кружилась голова, и Инка не смогла бы объяснить — отчего. То ли от карусели, то ли от счастья, бродившего в ней весь этот долгий летний день.
Алексей обнял ее за плечи, и она доверчиво прижалась к нему.
— Алеша…
Он чуть замедлил шаги, ждал. А может быть, и не ждал, может быть, он догадывался, о чем она хотела говорить.
Над ними шелестели тополя и клены. Они будто полоскали свои ветви в лунном свете. От арыков тянуло апрельской свежестью молодой травы и сырой земли. Голова кружилась от тяжкого, сладкого запаха ночных фиалок.
— Ты еще долго будешь здесь?
— Не знаю, Инночка. Не от меня зависит…
— Алеша… Идем к тебе в гостиницу, Алеша? Идем, а?..
У Инки был просящий, даже умоляющий вид, и Алексей не сумел правильно понять, чем вызвана ее просьба. Ему немного неловко стало за Инку.
— Ты меня никогда не приглашал к себе. Идем? Я буду смотреть, как ты работаешь. Я буду тихо-тихо смотреть… Я буду тебе карандаши точить, буду чертить, если попросишь. В школе я всегда пятерки по черчению получала… Я вижу, ты не совсем понимаешь меня. А тебе не кажется странным то, Алеша, что ты никогда ничего о своей работе не рассказываешь? Почему? Может быть, потому, что кажусь я простушкой, с которой ни о чем серьезном нельзя говорить? Может, потому, что сама я чересчур откровенна?
Инка стояла перед ним и вопрошающе и с обидой заглядывала в его глаза. И Алексей не без удивления согласился с тем, что он действительно не говорил с ней о своих делах, считая, что они для нее не представляют интереса. А ведь он, кажется, всерьез собирался строить жизнь с Инкой. Как же ее можно строить, если твое дело, твои главные заботы не увлекают, не затрагивают самого близкого человека? Почему он ни разу не задумывался над этим?
— Понимаешь, — смущенно помялся Алексей, — мне казалось, тебе станет скучно, если я о своих железках буду рассказывать…
— А мои разговоры о магазине, о плане, о товарообороте… Разве это очень захватывающая тема? Но ты же слушаешь, тебе не безразличны, если не ошибаюсь, мои дела!
Они с полквартала прошли молча.
— Понимаешь… На здешнем заводе монтируется автоматическая сборочная линия, конвейер. В конструировании этой линии принял и я участие. Точнее, в систему конвейера входит мой агрегат…
— Ты изобрел его?
— Моей конструкции… Против обычных он вдвое экономичнее, более компактный… Пока идет монтаж и настройка линии, я продолжаю работать над улучшением своего агрегата… Правда, не все получается, как хотелось бы…
— Получится, Алеша. Я верю.
Они вошли в вестибюль гостиницы, Алексей взял у дежурной ключ от номера. Дежурная посмотрела на них таким пристальным взглядом, что Алексей невпопад сказал ей «до свидания» вместо «спасибо», а Инка покраснела, но глянула на нее сверху вниз с вызовом и насмешкой.
В номере Алексей немного пришел в себя и даже демонстративно хлопнул дверью, щелкнул замком.
— Назло ей! Не переношу этих платных блюстителей нравственности. Я принесу из буфета молока…
Он снова щелкнул дверным замком. Вернулся вскоре, неся две бутылки молока меж растопыренных пальцев и две калорийных булочки.