Стоит человеку только раз покачнуться, не устоять, а потом его любые ветры будут гнуть и качать, потом уж трудно найти равновесие. Бухгалтер бакалейторга Игорь Силаев один раз не устоял: подписал фальшивый наряд на винно-водочные изделия. Уговорили: все будет шито-крыто, комар носа не подточит. Обещали устроить поездку матери в хороший санаторий. Знали его наибольшую слабость — постоянное беспокойство о матери. Знали, что Игорь страшно боялся потерять ее вслед за отцом. И кощунственно сыграли на его чувстве к ней. Но слово сдержали: помогли добыть путевку в Кисловодск, дали денег не то в долг, не то — без отдачи, уклончиво ухмыльнулись: свои люди — сочтемся! После курорта мать мало жаловалась на боли в сердце, на одышку, вчерашний приступ — первый после поездки в Кисловодск. Врачи говорят, надо бы несколько лет подряд поездить… Надо. Конечно, надо! Будут и путевки, будут и деньги, но надо и другое — скреплять своей подписью и печатью бакалейторга липовые документы. На совести и без того уже дюжина таких бумажек. А теперь вот… Требуют Инку, человека, которого любил со школьной скамьи. И заставят, еще как заставят привести ее к ним, устроят на работу и опутают, оплетут, пальчиком не успеет шевельнуть. Умеют! Опытные!
Жениться на Инке? Но тогда нужно вообще все кончать, напропалую кончать с Эдиком и дядей Егором. А как? Не выпустят они его целым, крепко за жабры взяли…
Что, если правда жениться на Инке? Если б у нее не было ребенка… Впрочем, не это главное. Главное — согласится ли она стать женой Игоря Силаева? Уж она-то не хуже кого другого знает его неприспособленность и трусоватость, не раз и не два говорила еще в девушках, что возле такого мямли-очкарика она бы с тоски удавилась.
Как всякий слабохарактерный человек, Игорь не видел выхода из создавшегося положения. Еще до приезда Инки он очень часто размышлял над тем, как вырваться из лап Эдика и дяди Егора, но всегда приходил к выводу: ему не уйти от них. В случае чего, сами выплывут, а его утопят. Приходя к такому заключению, он начинал и своих бедах винить всех и вся. Это облегчало душу, даже вызывало жалость и сострадание к самому себе. После этого приходило успокоение на несколько дней.
Бредя сегодня домой, к больной матери, Игорь в конце концов тоже уперся в спасительное решение: виноваты другие, а не он, с негодяями его нужда свела! Не пощадил даже памяти отца. Если б отец чаще думал о сыне, о матери, то более здраво относился бы к своему здоровью, берег бы его… Если бы он не умер от инфаркта, то Игорь учился бы в институте и мать не была бы на его иждивении… Если бы она не сдала столь сильно после смерти отца, то не пришлось бы знаться с Эдиком и дядей Егором…
Снова вспомнился отец: как бы он поступил на его месте? Отец всегда, всю жизнь был поглощен работой. Иногда казалось, что он забывал о семье, о том, что надо сорочку сменить, за столом бывал рассеян и горчицей намазывал печенье, а в чай вместо сахара клал соль. Он постоянно жил заводом, планом, графиком… Как бы он поступил сейчас? Он никак не поступил бы, потому что он просто-напросто не впутывался бы в подобные махинации, а Эдика поволок за шиворот куда следует… Видимо, в нем, Игоре, ничего от отца не было. Мягкость, слабохарактерность — это от матери.
Но как быть с Эдиком, как быть с Инкой?
Уже у самого дома Игорь вдруг повеселел. Он скажет Эдику, что женится на Инке, а жену он не намерен под суд подводить. В случае чего, мол, на кого оставить больную мать, жену, дочку?
А если Инка не согласится выходить за него? Это без своего-то угла, без работы, с девчонкой на шее?! Ох, Инка, Инка! Сам бог не решится предсказать, как она поведет себя в таком деликатном разговоре…
Был канун восьмого марта, и Игорь уговаривал Инку пойти с ним на праздничную вечеринку: «Будет кое-кто из старых знакомых и вообще… Чего тебе сидеть в номере? Ленку к матушке моей. Она рада будет…»
Часов в шесть вечера он зашел за Инкой, с удовольствием оглядел ее.
— Чудесно! Талия у тебя, Инк, как у песочных часов.
— Ты очень любезен…
— Нет, правда! — поспешил он заверить. Вынул из карманов остроносые туфельки на тонких каблучках. — Извини, небольшой подарок в честь женского праздника.
Инка облилась румянцем: она уж забыла, когда ей в последний раз что-либо дарили. Даже вот это черное бархатное платье осталось от девичьих лет, оно, конечно, к лицу ей, но из моды вышло. Игорь похвалил, наверное, чтобы сделать приятное…
— Ты так много получаешь? Прибереги для законной…
— Инк, для тебя я… Ты же знаешь!..