– Что же, проходите, – пожал плечами министр.
Вышколенный швейцар, если и удивился странному спутнику министра, то не подал вида, а когда камердинер принял позаимствованную у Шматова шубу, Дмитрий остался в более привычном для себя мундире флотского подпоручика.
– Так гораздо лучше, – с улыбкой прокомментировал его превращение генерал. – Не угодно ли вина?
– Лучше водки, – поежился незваный гость. – Холодно на улице.
– Как угодно, – кивнул хозяин и сказал несколько слов по-армянски слуге.
Тот тут же исчез, чтобы через минуту появиться с серебряным подносом, на котором стояли два бокала с жидкостью. Одна была прозрачна как слеза, а вторая отсвечивала благородным рубином. Граф взял в руки вино и хотел было уже провозгласить что-нибудь приличествующее моменту, но в этот момент заметил, как изрядно продрогший Будищев одним махом проглотил содержимое своего бокала.
– Ваше здоровье! – нашелся министр.
– Благодарю, ваше высокопревосходительство!
– Ну, полно, мы ведь не на службе.
– Как скажете.
– Итак, о чем вы хотели поговорить? Насколько я осведомлен, мое распоряжение по освобождению вашей воспитанницы исполнено в точности.
– Это так, но…
– Но?
– Михаил Тариэлович, как вы полагаете, если бы сегодняшнее, точнее уже вчерашнее покушение увенчалось успехом, что случилось со всеми нами?
– Нами?!
– Да. С вами. Со мной. С другими людьми.
– К чему вы клоните?
– Новый император оставит вас министром?
– Нет, – нехотя признал граф.
– А что будет с предложенными вами реформами?
Лорис-Меликов дернулся, будто от удара, потом отставил в сторону свой бокал и пристально посмотрел на продолжавшего говорить Будищева.
– Судя по настроениям, царящим в окружении цесаревича, все, за что вы боролись эти годы, пойдет насмарку, так?
– Так, – еще больше помрачнел хозяин дома.
– И все это по вине нескольких утырков, ничего не знающих и не умеющих, но готовых ради своих гребаных идей убивать направо и налево?
– Пожалуй, вы верно сформулировали.
– Я могу вам помочь.
– Каким образом?
– Точно так же, как я спас императора, – усмехнулся Будищев и, видя, что министр его не понял, пояснил: – С помощью револьвера.
– Постойте, – изумился подобной непосредственности граф. – Я не ослышался, вы предлагаете бессудную расправу?
– Да.
– Нет. Я не могу на это пойти! Если вам известно, где скрываются заговорщики, то ваш долг сообщить мне об этом. Я немедля пошлю туда жандармов, их арестуют и осудят, как это и должно быть в цивилизованном европейском государстве!
– Видите ли, Михаил Тариэлович, – помялся Дмитрий. – Я еще не знаю, где они.
– Тогда о чем мы разговариваем?
– Но могу узнать.
– И как же?
– С помощью одной женщины, которая сидит в Петропавловской крепости.
– Вы, верно, о некоей Гесе Барнес, выдававшей себя за Гедвигу Берг? – проявил осведомленность министр.
– Верно.
– Насколько мне известно, она отказалась сотрудничать со следствием.
– Она иногда бывает упряма, – кивнул Дмитрий.
– Но вы уверены, что вам удастся убедить ее предать своих сообщников?
– Да.
– Даже не знаю, мне кажется, она слишком закоренелая преступница!
– Михаил Тариэлович, вы хотите обезвредить террористов?
– Конечно!
– Тогда дайте мне свободу действия.
– Что вы имеете в виду?
– Нечто вроде охранной грамоты. Типа, все, что совершил податель сего, сделано по моему приказу и на благо государства. И приказ о всемерном содействии.
– Дюма начитались?
– Нет. Вспомнил документ, который вы дали Ковалькову.
– Ну, хорошо, положим, вы меня убедили. Что вы собираетесь предложить своей бывшей любовнице?
– Свободу и возможность покинуть Россию.
– Что?! Я никогда на это не пойду!
– Михаил Тариэлович, – вздохнул Будищев, – обещаю, что Геся Барнес покинет пределы Российской империи и больше никогда и никого здесь не потревожит. В сущности, вся ее вина лишь в том, что она восторженная дура. Геся ведь ни в кого не стреляла, не бросалась бомбами. Даже прокламаций не распространяла.
– Да-да, всего лишь скрывала государственного преступника. К слову, в вашей с ней квартире!
– Я же говорю, дура. Но с ее помощью мы можем прихлопнуть остальных.
На лице Лорис-Меликова промелькнула целая гамма чувств, от недоверия до надежды, после чего он наклонился к своему гостю и вкрадчиво спросил:
– А для чего это вам?
– Я хочу отомстить.
– Но за что?
– Вам наверняка доложили, что от бомбы террориста пострадал мальчик. Его звали Семка и он был моим воспитанником… да что там, почти сыном. Несколько часов назад он скончался от ран.
– Сочувствую вашей утрате, но все же…
– Выше высокопревосходительство, – отчеканил, глядя ему в глаза, Будищев. – Я все равно убью этих людей. Всех до одного. С вашей помощью или без. Просто с нею будет быстрее. Решать вам.
