Глебу, с его габаритами, было не совсем удобно управляться в сжатом до минимума пространстве, но он все же сумел развернуться и аккуратно посадил Лизу к себе на колени, наклонив при этом ее голову над ванной. Переведя льющуюся из крана воду в душ, Глеб, на всякий случай, покрепче прижал Лизу к себе, а затем обрушил на ее голову весь извергающийся каскад прохладной воды. Спустя мгновение Лиза попыталась сопротивляться, но сил для этого еще было недостаточно, а вот голос прорезался. С промежутками, чтобы глотнуть воздуха, можно было слышать: "Ой…мокро…оставь…сыро…холодно…" Когда Глеб почувствовал, что Лизу действительно начала пробивать мелкая дрожь, он отключил воду и быстро накинул ей на голову полотенце.
— Ничего, рыбка моя, зато завтра будет не так плохо, как могло бы быть.
С этими словами он перекинул ее через плечо и, внеся в ближайшую от ванной комнату, уложил на диван. Подложив под голову подушку и еще раз протерев полотенцем волосы, увидел расширенные, ничего непонимающие глаза Лизы.
— Бандит… — это были последние ее слова на сегодняшний вечер.
Вскоре она уже спала, спала хоть и не совсем спокойно, но крепко. Посидев еще некоторое время рядом, Глеб понял, что, по крайней мере, до утра этой «пьянице» ничего уже не надо будет, и решил осмотреться. Комнату, в которой он сейчас находился, скорее можно было назвать маленькой, хоть и вмещала она достаточно много мебели. Здесь был и старинный письменный стол, "наверное, бабушкино наследство" — подумал Глеб, и трехстворчатый шкаф, кресло-кровать и, что больше всего привлекло внимание Глеба, книжный шкаф, полностью наполненный книгами. Глеб подошел и стал рассматривать. Это были, в основном, произведения по школьной программе, было много всевозможных словарей и энциклопедий и множество книг по изучению компьютеров. "Комната эта, видимо, вотчина сына. Павел, кажется. Пойдем посмотрим, что в другой". Вторая комната была гораздо больше первой и, что в ней поразило Глеба — огромная, во всю стену библиотека. "Шикарное зрелище" — с восторгом подумал Глеб. В комнате не было ничего лишнего, кроме книг — мягкая мебель, телевизор, видеомагнитофон и на полу огромный, во всю комнату, ковер.
В квартире был наведен такой порядок, какой бывает, наверное, только в музеях. Сразу видно, что в данный момент женщина находится в квартире одна и с упоением наслаждается этой чистотой. Еще раз окинув взглядом комнату, Глеб направился в кухню. Вот это помещение было действительно большим, в нем, кроме кухонного гарнитура и холодильника, уместились еще два кресла и гостиный стол. Осмотрев таким образом всю квартиру, Глеб пришел к выводу, что находится в, так называемой, двухкомнатной квартире "улучшенной планировки". Вернувшись в комнату к Лизе, он расправил кресло-кровать, нашел в шкафу подушку и с удовольствием растянулся на этом ложе. Ощущая приятную усталость, Глеб не замечал, что ноги его свешиваются с кресла, а плечи почти упираются в боковые стенки. В открытое окно тянуло прохладой, поэтому духоты в комнате не чувствовалось. Слушая тихое посапывание Лизы, Глеб сам, в конце концов, безмятежно уснул.
В голове били колокола!.. И не просто били, а со звоном, который начинал усиливаться даже при малозаметном движении. Веки тяжелым грузом давили на глаза. Хотелось избавиться от всего, от звона и боли, от тяжести не только век, но и во всех частях тела. И еще от сухости во рту. Как хотелось пить!
Лиза, проснувшись, уже некоторое время лежала с закрытыми глазами, боясь открыть их. Пытаясь вспомнить все происшедшее с ней за последние сутки, она никак не могла соединить воедино всю цепь событий. Растерзанная алкоголем память сопротивлялась и выдавала только некоторые мгновения, достаточно ясные до прихода к Зойке и туманные после. Лизу передернуло, что не замедлило отозваться болью в голове. Тихонько застонав, она все же решилась и приоткрыла глаза. В комнате было светло и тихо. Откуда-то издалека слышался шум улицы, но это не мешало, наоборот, говорило о том, что хоть со слухом все в порядке. Окончательно открыв глаза, Лиза обвела взглядом свои родные пенаты и была довольна уже тем, что находится у себя дома. "Бедная, Зойка! Намучилась, наверное, со мной. Надо будет позвонить ей, придется, правда, выслушать обличающую всю мою суть речь… Но сама виновата. Идиотка! Лежи вот теперь и помирай. Даже воды подать некому…" И, как бы в ответ этим, жалеющим себя мыслям, Лиза услыхала осторожные шаги. "Ну, слава богу, Зойка, я знала, она верный друг и в беде не оставит". Но когда, смотря снизу вверх и наблюдая, как перед ней появляется фигура, ничего общего не имеющая с фигурой подруги, смогла лишь подумать: "О, нет, только не это…"
— Ну вот, кажется, начинаем оживать. Как ты? — не дождавшись ответа Глеб продолжал: — Что я спрашиваю! И так понятно, головка бобо, во рту кака. Угадал?
— А Вы что, алкоголик? — от произнесенных слов в голове затрещало. Непроизвольно Лиза сморщила лоб, поднесла к нему руку и застонала.
