— Значит у тебя был праздничный обед.
Лиза сидела, слушала, покачивая головой и удивлялась, как она столько лет выдерживает эту тараторку.
— Але, Лизка, ты меня слушаешь?
— Очень внимательно.
— Ты поняла, что я сказала? Давай собирайся, и ко мне. И никаких "нет".
— У тебя там кто? Опять клубовские? Сидите поете?
— Ой, вот давай только не будем… Да, поем.
Неожиданно у Лизы возникла сумасшедшая мысль.
— А выпить у тебя есть?
— Что-о-о?
— Плохо слышишь?
— Да нет, слышу хорошо, только, видимо, что-то не понимаю. Ты хочешь выпить? — делая удар на каждом слове, спросила Зоя.
— Да, хочу, — в тон ей ответила Лиза.
Некоторое время в трубке было молчание, зато потом в ухо Лизы вылился такой бурный поток слов, что пришлось убрать трубку от уха:
— Силы небесные! И она еще сидит и делает вид, что все прекрасно. Так, давай говори, через сколько времени тебя ждать. Только точно, ты ведь знаешь меня, я не отстану, буду звонить снова и снова.
— Ладно, все, успокойся. Приму душ и приду. Сколько сейчас времени? — взглянув на часы, продолжала, — Девятый час. К девяти буду у тебя. Все, бросаю трубку.
"День, кажется, имеет продолжение. Интересно, он все же закончится или нет?"
Добравшись, наконец, до душа и приняв на себя его волшебные струи, Лиза долго стояла неподвижно, наслаждаясь и чувствуя, как место усталости занимает блаженство и покой.
Промокнув тело полотенцем, она нагая прошла из ванной в спальню. Очень редко, только когда оставалась на некоторое время одна, она могла позволить себе такое — походить после душа голой. Ни с чем не сравнимое чувство!
Открыв шкаф и подумав, что бы одеть, Лиза достала белую футболку и спортивные штаны фирмы «Рибок». Это была ее любимая форма одежды, а так как на дворе был вечер и шла она не на званый ужин, то и выдумывать что-либо с одеждой не стала. Одевшись и мельком, перед выходом, взглянув на себя в зеркало, она, ругая себя и Зойку, вышла из дому. Идти было недалеко. Дома двух подруг разделяла только детская площадка. Дома сдавались друг за другом, только один зимой, а другой летом, и поэтому, когда, сначала Зоя, а потом и Лиза получили в этих домах по двухкомнатной квартире, их радости не было предела. Окно Зойкиной спальни чуть искоса смотрело в окна кухни и комнаты Лизы и, когда еще ни у той, ни у другой не было телефонов, у них существовал даже свой световой язык. Сейчас надобность в этом пропала, в районе построили телефонную станцию и телефон перестал быть проблемой.
Лизу уже ждали. Зойка что-то щебетала подруге на ухо и пихала ее к столу, где, уже специально для нее, был подогрет тушеный картофель, стояли какие-то салаты.
Поприветствовав Зоиных гостей, Лиза переставила предназначавшиеся для нее тарелки на дальний край стола и, как всегда, когда находилась в компании любителей авторской песни, очень скромно, не привлекая к себе внимания, стала слушать уже знакомые ей песни. Нельзя сказать, что Лиза не любила авторскую песню. Нет, многие ей очень даже нравились, но предпочтение она отдавала совсем немногим и, конечно же, профессиональным авторам. Она с удовольствием слушала записи Розенбаума, Дольского, Кукина, Вероники Долиной. А вот к таким певческим вечерам относилась с долей скептицизма. Зоя знала это, но не обижалась, и всеми правдами и неправдами старалась затащить подругу к себе, когда собирала у себя друзей единомышленников, тем более, что сама она с удовольствием пела и знала несчетное количество песен.
Зоя подсела к Лизе и шепотом спросила:
— Пить-то будешь?
— А я зачем сюда пришла? Песни слушать? — так же шепотом ответила Лиза вопросом на вопрос.
— Совсем с ума сошла. Ну-ка говори, что случилось?
— Ага, сейчас, вот только прерву это прекрасное пение и начну рассказывать.
— Ну и язва же ты! Осталась только водка.
Зоя встала и вышла в кухню. Вернулась с наполовину выпитой бутылкой «Русской», рюмкой и кружкой морса.
— Закусывай только, ради бога, и побольше.
Лиза налила полную рюмку водки, взяла ее и, подержав мгновение, затаив дыхание, выпила все до капли. От такого зрелища огромные глаза Зои стали еще шире, занимая все больше места на лбу, и, видя, что Лиза все еще не дышит, она стала подсовывать ей кружку с морсом:
— Запей же скорее!
