– Разводятся те, кто утратил чувство восторга и ничего другого не нашел.
– А как узнать, найдется что-нибудь после восторга, или нет?
– Никак. Сказал уже – жизнь нужно прожить.
– Как же так? Люди женятся, потому что жить друг без друга не могут, а через несколько лет просто выясняется, что очень даже могут?
– Примерно так. Ничего не поделаешь.
– Ну почему?
– Что почему?
– Почему чувства теряются? Зачем они вообще приходят, если никто не знает, сохранятся ли они вечно?
– Зачем… Спросишь тоже! Вся мировая литература только об этом и талдычит. Но не твои дурацкие книжицы – они тебе только голову морочат.
– И что же делать?
– Во-первых, слушать папу и маму.
– Папа!
– Я совершенно серьезно тебе говорю. В отличие от тебя, мы уже пожили немного на белом свете и понимаем в людях побольше тебя. Во-вторых, в любом случае не кидаться на шею каждому, кто загадочно улыбнется в твою сторону.
– Я не бросаюсь на шею каждому встречному!
– Это тебе так кажется.
– Ничего мне не кажется! Про себя-то я знаю, где правда, а где – нет!
– Не знаешь. Ну вот скажи, например, что такого в этом твоем драгоценном Сережке?
– Он лучше всех!
– Чем же это он лучше всех, интересно?
– Я просто это знаю, и все тут! Никто никогда не знает, почему ему кто-то нравится. Ты как маленькая девочка, папа! Только они такие вопросы задают.
– Ах ты, взрослая какая. Хорошо, уточню вопрос. Можешь вспомнить, как у вас все начиналось? Что произошло? Вы вместе учитесь и встретились где-нибудь на танцах?
– На улице мы встретились, на улице!
– Даже так? Может, еще и в транспорте?
– А что такого страшного, если и в транспорте?
– Действительно в транспорте?
– Да нет же, говорю – на улице.
– На прошлой неделе? Или на позапрошлой?
– Нет! Представь себе – зимой еще!
– Ах, зимой! Надо же. Ну и почему же вы не прошли мимо друг друга?
– Потому что он меня защитил.
– С ума сойти. Тебя облаяла какая-нибудь дворняжка, и он дал ей пинка?
– Нет, не дворняжка! Не дворняжка! Два здоровенных парня пристали, а он вступился.
– Не помню, чтобы дома рассказывала о каких-то парнях на улице.
– А я и не рассказывала. Что рассказывать? Чтобы вы заохали и запретили мне на улицу выходить?
– Вообще-то, и сама могла бы поостеречься после такого. Голова-то на плечах есть?
– Есть голова, есть! Я с Сережкой стала гулять, чего мне остерегаться?
– Звучит настораживающе. В каком смысле гулять?
– В обыкновенном. Тебе толковый словарь дать?
– Ты не груби мне, дочь. Я ведь и выпороть могу. Ну, и что же это за Сережа такой? Сколько ему лет? Чем занимается?
– Восемнадцать недавно исполнилось. Учится где-то.
– Что значит "где-то"?
– Ну не помню, какая мне разница?
– Разница большая. Если бы он учился в МГИМО, то был бы сейчас в Москве. Значит, он учится в нашем ПТУ, которое теперь колледж.
– Ну и что? Отправишь меня в Москву охотиться на студентов МГИМО?
– Да успокойся ты, не отправлю. Просто интересно – он инвалид какой-нибудь, или просто от армии косит?
– Ниоткуда он не косит. А если бы и косил, мне все равно. Наоборот: лучше даже, если со мной останется.
– Да уж, нисколько не сомневаюсь. Столько этой сопливой мрази развелось – плюнуть негде. Одному, видите ли, вера запрещает свою страну защищать, другой боится, что ему в армии бо-бо сделают. Твой не баптист, случайно?
– Не баптист!
– Значит, боится, что бо-бо сделают.
– Ничего он не боится! Он смелый и сильный. Те парни ему лицо в кровь разбили, а он все равно смог их отогнать. И им тоже досталось неплохо.
– Что же он, такой сильный и смелый, у мамы под юбкой от гражданского долга увертывается?
– Да кому она нужна, твоя дурацкая армия? Только и умеют, что людей уродовать ни за что, ни про что!
– Это он тебе так объяснил?
– Нет, я и сама все знаю!
– Да уж, представляю, что ты об армии знаешь. Видишь ли, дочь, армия нужна стране. Какими бы ни были и страна, и армия. И в Швейцарии призывная армия, и в Германии, и в Скандинавских странах, хотя деньги на наемную армию у них найдутся. Не хотят они наемной армии, хотят армию граждан. У нас сейчас царит мнение, что в армию идут одни дураки, и это лучше всего доказывает плачевное состояние общества вообще и молодежи в частности. Всем плевать на страну. Все кричат: мне, мне, мне! Я хочу! Дайте мне это, дайте мне то! Дайте бесплатно! А бесплатного ведь ничего нет. Есть только за чужой счет. Лично я оттрубил в свое время от звонка до звонка, никогда об этом не жалел, и время службы потерянным не считаю. Потому что узнал за эти два года о себе много интересного, чего, возможно, в противном случае не узнал бы никогда. И я считаю, что каждый уважающий себя мужик должен пройти хоть через самое захудалое испытание, чтобы узнать про себя самое главное. А всех этих нынешних бегунов на дальние дистанции я презираю как трусов и слюнтяев.
– Пожалуйста, презирай! Какая мне разница? То есть, наоборот – я не хочу, чтобы он ушел в армию, и его там убили или покалечили.
