– Интересно, какие же это дела бывают у пэтэушников по вечерам? Неужели к контрольной готовился?
– Он не пэтэушник!
– Хорошо, у учащихся колледжей. Какая разница? Главное в другом: он не сказал конкретно, чем намерен заняться, а ты побоялась спросить, чтобы его не разозлить.
– А ты бы хотел, чтобы я его хорошенько разозлила? Не дождешься!
– Не знаю, не знаю. Не зарекайся. Не помню точную статистику, но чуть ли не большинство браков распадается. А симпатий, начавшихся в пятнадцать лет и продлившихся всю жизнь, почти не бывает. Ты, разумеется, уверена, что твой случай – именно такая редкость?
– Представь себе, уверена!
– И на чем же основана твоя уверенность? На том, что он сильный, смелый, не урод и нравится другим девчонкам тоже, а не только тебе?
– Ну и пусть нравится, что с того? Он ведь не животное, чтобы бросаться на каждую.
– На каждую – это перебор. А вот на какую-нибудь смазливенькую, которая ему пару раз глазки состроит, может и среагировать.
– Неправда, он не такой!
– Почему же не такой? С тобой он ведь познакомился. Почему ты думаешь, что отныне он больше ни с кем знакомиться не станет? Если ты считаешь себя школьной королевой красоты, спешу тебя предупредить: школа – еще не весь мир. А в мире, между прочим, настоящие королевы красоты, кинозвезды и даже настоящие принцессы крови периодически разводятся с мужьями, расходятся с парнями и переживают прочие несчастья. Заговоренных нет, учти.
– Чего ты от меня хочешь, папа? Чтобы я порвала с Сережкой? Не дождешься! Я без него жить не смогу. И он без меня.
– Это кто же тебе сказал?
– Никто не говорил! Я сама знаю!
– Надо же! Она сама знает. Что ты можешь знать об этой жизни, милая моя? Возможно, насчет тебя самой тебе действительно кажется, будто ты без него не проживешь. Но с какой стати ты думаешь то же самое о нем?
– А с такой стати, что я его знаю! Не один день, и даже не один месяц!
– С ума сойти! Она его знает не один месяц. Да что толку от твоего знания? Если ты чуть не год пялишься на него бессмысленными глазами, это вовсе не означает, что ты его знаешь. Можно годы прожить с человеком в одной квартире и все же не узнать о нем всего.
– Ты о маме сейчас говоришь?
– Нет, не о маме. И не советую демонстрировать мне свое потрясающее чувство юмора. Людмила, ты реагируешь на мои слова так, будто я пытаюсь причинить тебе несчастье.
– Скажешь, это не так?
– Скажу. Ты ведь моя единственная дочь. Я хочу видеть тебя счастливой, а не брошенной. Я знаю жизнь в сто раз лучше, чем ты, я знаю мужиков в тысячу раз лучше, чем ты. И я просто хочу уберечь тебя от обыкновенных девчачьих ошибок, которые многим ломают жизни.
– Ты совсем как мама говоришь. Она тоже все время пытается уберечь меня от ошибок. Это она тебя подговорила провести со мной душеспасительную беседу?
– Причем здесь душеспасительная беседа? Просто мы с мамой очень хорошо понимаем твои нынешние переживания. Нам ведь тоже было когда-то пятнадцать, хотя ты никак не можешь в это поверить. Мы знаем, что ты думаешь о нем, когда засыпаешь, видишь его во сне, просыпаешься и снова о нем думаешь. У тебя душа поет, когда он тебе улыбается, а когда он тебя целует, тебе кажется, будто земля ушла из под ног и ты паришь в воздухе. Но, в отличие от тебя, мы с мамой очень хорошо знаем, что весь этот восторг неизбежно закончится. И мы просто хотим, чтобы ты не покалечилась душой в результате своих увлечений.
– Почему же это он закончится?
– Потому что он всегда заканчивается. Иначе не бывает. Вот ты сказала, что мама не смотрит на меня восторженными глазами. Как ты думаешь, почему? Потому что наши чувства уже давно изменились. У нас есть ты, будет еще пополнение семейства. Наши чувства теперь в вас, они осуществились. И мы говорим о кафеле в ванной, потому что хотим, чтобы вы жили удобно и красиво, а не среди руин. Но этот самый переход от фонтана эмоций к спокойному сосуществованию многие не выдерживают. Отношения рушатся вместе с чувствами, и люди начинают друг друга ненавидеть.
– Я никогда не стану ненавидеть Сережку.
– Все так думают, пока не приходят к точке перелома.
– Мы не придем.
– Желаю успеха.
За время разговора Сагайдак успел придти к твердому убеждению, что дочь уже спит со своим проходимцем, и хотел уничтожить его полностью, истолочь в пыль. Прежде, чем в очередной раз завести двигатель, он сказал:
– Людмила, ты вольна угробить свою жизнь. Я понимаю – мы с мамой не сможем тебя остановить силой. Я хочу только довести до твоего сознания простейшую мысль: все в нашей жизни проходит. И хорошее, и плохое. Счастье не длится вечно, горе не царит беспредельно. Люди умирают, уходят, приходят другие. Нужно просто быть предусмотрительным, иначе можно на одном из таких виражей свернуть себе шею. Нельзя до дна растворяться в другом человеке, потому что нет совершенства в мире. Что ни возьмешь – есть и лучшее, и худшее по сравнению с ним.
– А как же чемпионы мира?
