– Напрасно боитесь. Настоящий интеллигент – скорее умрет, чем признает душевное благородство русского человека. Что вы вообще об Алексее знаете? Полгода он с ним знаком! Вы с ним ели, спали, веселились и тосковали?
– Никакой я не интеллигент. Даже очков не ношу. А спать с Алешкой мне точно не довелось. Пить и есть – время от времени. Вообще, мое общее впечатление о нем – это человек с невероятно большой коллекцией порнографии, которую он страстно желает продемонстрировать максимально возможному количеству людей. Он и меня постоянно ей завлекал, с перерывом на месячишко после того, как по харе мне съездил.
– И что дальше? У него в коллекции есть детское порно?
– Не замечал. Но согласитесь, в его возрасте так увлекаться созерцанием – не нормально.
– Вам какое дело? Что вы вообще от него хотите?
Алешка замычал в свою маску и замахал здоровой рукой, привлекая к себе внимание спорящих. Те не сразу остановились, войдя в раж и не исчерпав полностью аргументацию, но в конечном итоге все уже утихомирились. Они мысленно сошлись в убеждении, что дискуссия у постели пострадавшего выглядит странно и даже отталкивающе. В конце концов, нехорошо обсуждать и тем более осуждать человека в его присутствии, как будто он уже труп. А он ведь все видит и слышит, только сказать ничего не может.
Николай Игоревич, так и не найдя ответов на свои вопросы, сделал шаг из палаты и неожиданно наткнулся на Дашу. Она наскочила на него с разгону, всполошенная и взволнованная, словно вернувшаяся с торжественной встречи инопланетян.
– Самсонов, живой? – с радостным недоумением закричала она. Казалось, секретарша не ожидала найти журналиста почти в добром здравии.
– Живой, – раздраженно буркнул он, – не дождешься.
– И правда, живой, – наивно согласилась девица и погладила Самсонова по груди. – И шутки такие же дурацкие.
– Не такие уж и дурацкие. Ты здесь откуда взялась, радость моя?
– Как откуда? Весь город гудит! Не каждый день у нас дома горят. Я, как услышала про твою воронью слободку, так сразу сюда.
Даша заглянула в палату, увидела безмолвного Алешку и сидящую на краю его постели женщину и перевела взгляд на Самсонова:
– Сосед твой? А кто это с ним?
Ответов взбалмошная девица и не думала ждать, ей достаточно было ставить вопросы.
– Слушай, Самсонов, ты, кажется, не очень пострадал?
– Не очень, – согласился репортер, расслышав в вопросе нотки нетерпения. – Спешишь куда-то?
– Да, спешу – знакомую встретила. Там у нее… неприятности. Я побегу, ладно?
– Беги, не силой же тебя держать. Егоза.
Последнее слово Николай Игоревич добавил, когда Даша уже отдалилась на достаточную для злословия дистанцию. Он смотрел ей вслед со скучающим видом и внезапно обнаружил в поле своего зрения знакомо аппетитную фигуру жены. Или бывшей жены? Нет, жены. Не только по закону, но и по здравому смыслу. По прошествии нескольких месяцев после скандала Лиза все еще не подала на развод, каждым днем оттяжки возбуждая в своем муже нездоровое чувство самодовольства.
Лиза стояла в дальнем конце коридора и смотрела на Самсонова внимательно и не мигая, словно желая высмотреть в его безалаберной физиономии хоть какой-нибудь сермяжный смысл. Николай Игоревич поспешил оглядеть себя сверху вниз и убедился в приемлемой благопристойности своего внешнего вида. После больничного душа, облаченный в некое подобие больничной пижамы и халата, он ощущал себя королем. Ведь, ко всему прочему, он еще и пострадавший, женщины его жалеют. Не все, похоже.
Лиза неторопливо двинулась по коридору в сторону непутевого. Оба не спускали друг с друга глаз и, спустя короткое время, стояли уже в полутора метрах, зацепившись взглядами.
– Как живешь? – тихо спросила суровая жена.
– Терпимо, – чуть пожал плечами бестолковый муж. – Вот, живой остался.
– Вижу. Знатное достижение. Много выпил?
– Не чрезмерно, – с легким раздражением заявил Самсонов. – Пожар не я устроил, а бомжи. Курили, наверно, в постели, спьяну заснули и матрасы подожгли. Их здесь нет, они в ожоговом – там все серьезно. А я, видишь, стою перед тобой, как конь перед травой.
– Вижу, – повторила Лиза свою простую констатацию. – В горле першит?
– Немного. Ерунда.
– Ерунда, если легкие хорошенько провентилировать. Ты сейчас можешь домой пойти, а по дороге или уже на месте сознание потерять. Тебя обследовать надо.
– Обследовали уже.
– Как следует надо. Я сейчас вернусь, подожди.
– Лиза, постой! Не уходи. Побудь со мной.
– Зачем? Не нагляделся на меня в супружеской постели?
– Нет, – признался Самсонов и робко взял жену за обе руки. – Не уходи. Где Фимка?
– Думаешь, я ради тебя бросила ее дома одну? Она у мамы останется ночевать.
– Я не думал, что ты бросила ее одну. Просто я давно ее не видел.
– Да, какой ужас! Не собираюсь отпускать ее на твои свидания со своей проституткой.
– Она меня давно бросила.
– Я про новую проститутку. Не знаю уж, какая она у тебя по счету.
– Тоже мне, святая нашлась. Я, по крайней мере, уголовницами не интересуюсь.
– Выходит, ты хуже уголовника. С чем тебя и поздравляю.
