– Ничего мне не понадобилось. Я ж те грю – я им ничего не сделал!
– Как же не сделал? Мужчины всегда нервно реагируют, когда прикасаются к их женщинам. Здесь врубается первобытный инстинкт, и любые дискуссии становятся совершенно бесполезными. Проблему решает только кровь.
– Да че там! Подумаш, бабу слеганца зацепил. Делов-то! Грю те, отморозки.
– А не приходила в твою голову мысль, что ты и есть тот самый отморозок? Баба, наверно, выразила тебе свое негодование, а ты ее обматерил?
– Ну и че? Тоже мне, целка нашлась! Кто ее трогал-то? Рукав зацепил, и все.
– А не порвал рукав, когда зацепил? Чем ты его?
– Не, не порвал. Вроде не порвал. Чего там рвать-то?
– Мало ли что? Во что она была одета? Случаем, не в норковую шубу?
– Я откуда знаю, в какую! Шуба – и есть шуба.
– Не скажи, шуба шубе – рознь. Я подозреваю, тебя еще пожалели. Могли и в ментовку сдать, да компенсацию ущерба тебе вчинить. Так до пенсии на них бы и ишачил, с твоими-то доходами. Чем ты там занимаешься – пивные банки сдаешь?
– Сдаю. А тебе чего?
– Мне-то ничего. Я говорю, сколько банок нужно сдать, чтобы набрать на норковую шубу?
– Тебя колышет? Чего ты ко мне лезешь?
– Не лезу я к тебе, очень нужно. Просто интересно: ты дерешься с первыми встречными от скуки или искренне не понимаешь, за что можно получить по морде?
– Чего это я не понимаю? Не хочу просто, чтобы на меня наезжали. Че я, смотреть должен?
– Ты попробуй для начала сам ни на кого не наезжать. Ты ведь по улице идешь – и то от тебя прохожие шарахаются. К мату у нас народ привычный, но детей многие еще берегут. А мужики могут и ради женщин тебя к порядку призвать.
– Чего меня призывать-то? Хочу – и матюкаюсь. Кому какое дело?
– Как это – кому? Всем есть дело. Между прочим – это правонарушение, штраф полагается.
– Как хочу, так и грю, и плевать я хотел на твой штраф. Шагу без ментов ступить некуда. Что – я с корешами языки почешу, и нам за это штраф полагается?
– Не за чесание языков, а за нецензурную брань в общественном месте.
– Ничего себе дела! А задницу в общественном месте можно почесать без штрафа?
– Можно, если штаны не снимать. Ты, наверно, предпочтешь штраф или мордобой, но продолжишь изъясняться так, как привык?
Алешка кивнул и забыл поднять голову, сохранив странную позу противоестественного языческого божка. Казалось, он отрекся навсегда от общения с миром, отвращенный от него великим множеством несовершенств.
Самсонов безнадежно задумался о путях спасения из болота повседневности, поглощавшего его с каждым днем, хотя бытовые заботы остались в далеком прошлом вместе с Фимкой и ее матерью. Нельзя же назвать бытом пребывание в этом бомжатнике, где он докатился уже до закусывания виски селедкой. Унылый и потерявший интерес к жизни, журналист покинул впавших в анабиоз собутыльников и вернулся в свое скромное обиталище, в котором ему не принадлежала даже раскладушка. Там он предался тяжелому сну опытного грешника.
