– Ну какая разница? Ей не обязательно самой мыть посуду, чтобы следить за порядком. Поселишься в своей комнате, почитаешь, музыку послушаешь.
Дядя Сережа и тетя Наташа подключились к уговорам, всячески расписывая выгоды пребывания в уютном домике племянника. Из окон его скромного жилища на окраине города открывался замечательный вид на поля и леса, без малейших признаков индустриализации, словно вернулись дикие времена человечества.
Андрей Владимирович решительней потянул вверх со стула тяжелое безвольное тело отца, и тот в конце концов оперся ногами об пол и встал по-настоящему. Под утешительные речи вдовца удалось вывести из квартиры, в которой остались его шурин со свояченицей, и провести по лестнице вниз, на улицу, где уже припарковался персональный синий "Фокус", полностью перекрывший проезд другим машинам.
Оба Полуярцевых забрались в машину. Старший – мягко осев на заднем сиденье, младший – пружинисто запрыгнув с другой стороны. Машина тронулась, медленно поплыли мимо подъезды родительского дома, затем, после выезда на улицу, знакомые с детства городские виды полетели за окнами быстрее, а Андрей Владимирович впал в задумчивость.
Дорога от дома до дома на индивидуальных колесах занимала буквально несколько минут, но сирота не замечал времени. Воспоминания беспокоили его нотками неустроенности и забытых волнений.
Маленький Андрюшка в свое время пошел учиться вовсе не в ту школу, где учительствовала его мама, чему несказанно удивился. Пару лет перед наступлением этого важного жизненного рубежа мальчишка наивно представлял себя гордо идущим по светлым широким коридорам незнакомого загадочного учреждения за ручку с мамой, под завистливыми взглядами остальных школьников. Ему мнилась близость к учителям, а не к одноклассникам, привилегированность, хотя самого слова он тогда не знал, даже избранность. И вышел один пшик. Его записали в ближайшую к дому школу, первого сентября мама отправилась к себе на работу, а сын с папой в одиночестве побрели к храму среднеобразовательных знаний в качестве простых смертных. Отец торжественно держал в одной руке огромный белоснежный букет, в другой – горячую ладошку сына, и оба учились гордиться своей скромностью.
В звонок Андрюшка не звонил, стоял в общем строю первоклашек, а когда строй обернулся неровной колонной, он оказался в ее хвосте. Расстроенный и испуганный, попал в классе на последнюю парту. Не умея еще ценить выгодность занятой позиции, огорчился еще больше, на глазах закипели слезы. Учительница попросила детей написать на листочках бумаги слова, какие кто умеет. Андрейка написал "мечь", имея в виду "мяч", но узнал о своей неудачей вечером, выкладывая маме впечатления от первого школьного дня. Зато оказался едва ли не единственным из всех, умеющим читать. Умеющим в полном смысле слова. Пара его соперников, также заявивших об аналогичном умении, в действительности читали по слогам, а он – больше ста слов в минуту, едва ли не по максимальной норме, установленной на весь срок обучения вечному искусству. В памяти осталась гордость и сознание собственного превосходства.
Дальнейшие школьные годы протекли медленно и однообразно. Очень скоро Андрей узнал, что мать требует от его учителей особого внимания к своему сыну. А именно – спрашивать с него больше, чем с остальных детей. Впоследствии она часто объясняла, что необходимость обращения к репетиторам в старших классах всегда объясняется усредненной интенсивностью преподавания в набитом учениками классе, а для Андрюшки экстремальные условия получилось организовать прямо за государственный счет, в казенном помещении. Его не обучали по отдельной программе, просто ставили едва ли не тройки за ответы, достойные пятерки в исполнении любого из одноклассников. Такие тройки объяснялись, например, наличием другого решения, такого же правильного, как предложенного Андреем, но более изящного или оригинального, в общем красивого. Сочинения по литературе от него требовались какие угодно по содержанию, только не повторяющие версию учебника или учителя – поэтому в большинстве случаев юный Полуярцев вынужденно избирал вольные темы (при их наличии). При отсутствии оных – изо всех сил напрягал слабые подростковые способности в поисках новых слов. Изменять официальные трактовки не позволялось, но собственный язык маскировал их под самостоятельные. Если домашнее задание по русскому языку требовало составить несколько предложений по заготовленным схемам, от Андрея требовалось сочинить связный текст, либо полностью завершенный, либо представляющий собой как бы фрагмент чего-то большего. Такие упражнения ему даже нравились – иногда он сочинял настоящие батальные сцены, развлекая не только себя в момент творчества, но и учительницу в часы проверки тетрадей.
