Анна продолжала изучать фотографии, некоторые увеличивала, чтобы разглядеть детали. Мария Соле часто появлялась с золотой цепочкой на шее, в центре – маленькая звездочка. Анна принялась перебирать ее подписчиков: вдруг кто-нибудь знакомый попадется. Смотрела на имена, аватарки, но никого не узнавала. Некая Бабетта методично оставляла комментарии, в основном сердечки, смайлики, животных (волчью голову). Аватарка у нее была – Барби без глаз на фоне космического пейзажа. Картинка пугающая, но Анна все равно зашла в ее профиль. Ни одной фотографии самой этой Бабетты, в описании – лишь хештег
Анна зажала коленями телефон, пряча экран от двух мамочек, усевшихся неподалеку. Снова взглянула на бассейн, и перед глазами замелькали другие тела, маленькие и невинные, галдящие в голубой хлорированной воде. Она обратила внимание на четыре огромных витража в стенах: кажется, впервые заметила, что здесь вокруг целый лес – деревья с длинными стволами и мощными кронами из раскидистых ветвей, сквозь которые льется мягкий, золотистый свет. Какое чудесное место.
Она снова погрузилась в изучение профиля Бабетты, отмечая, что в изображениях нет никакой художественности, а, напротив, что-то больное и злобное. Особенно неприятно было смотреть на непомерно толстых женщин, на эту бессмысленную оду жиру. Вдруг она увидела тощую женскую фигуру, которая, подняв руки, снимала футболку. Лица не видно, только кусочек шеи, микроскопическая грудь, впалые бока, детский лобок, тощие бедра. На ключицу спадает светлый завиток. На шее шрам. Цепочка со звездочкой. Золотые браслеты почти до самых локтей. Тег
Анна продолжала листать изображения вперед и назад в поисках шрама на шее или звездочки. Нашла шесть штук: тело голое, лицо прикрыто. Потом еще две, датированные годом ранее, на которых Мария Соле была беременна, примерно месяце на шестом. Тело выглядело великолепно, не расплылось, живот красиво выдавался вперед, грудь немного увеличилась, соски потемнели, блестела намазанная маслом кожа. На первой она стояла по-солдатски вытянувшись, руки вдоль тела. На второй лежала в позе эмбриона.
– Простите.
– Да? – Анна убрала телефон в сумку.
– Кажется, ваш час закончился, – сказала женщина со светлыми глазами.
– Ой, спасибо! – Она взглянула в сторону бассейна и на бортике увидела Габриеле, завернутого в халат и в надвинутой на глаза шапочке. Тренерша махнула ей рукой, Наталия сидела у нее на плечах. Анна спустилась с трибун и пошла мелкими шажками, шурша бахилами.
У Марии Соле точно есть ребенок. Потому она и была тогда в парке. Но зачем она отрицала это? Забыла? Очевидно также, что у нее был роман с Гвидо. Анна вспомнила, как Мария Соле играла с ее детьми в саду клиники: вела она себя хоть и странно, но явно по-матерински. Неспроста она так хорошо умеет обращаться с детьми.
Анна отвела детей в женскую раздевалку, поставила под душ. Наталия хлопала в ладошки, Габриеле не двигался, свесив руки вниз. Анна терпеть не могла эти процедуры – помыть обоих, вытереть, одеть. Девушка со спортивной фигурой и вытатуированным на плече карпом, стоя под душем, размазывала по груди зеленоватую пасту – вероятно, глину. Еще в раздевалке была голая пожилая женщина в носках. Анна ощутила, как к горлу подкатывает тошнота.
Она опустилась перед сыном на корточки:
– Габри?
Тот даже не взглянул на нее.
– Габри, надо намылиться. Иди поближе, я тебе помогу.
Мальчик сделал шажок навстречу, не отрывая глаз от потоков воды, исчезающих в сливе. Анна провела мылом у него за ушами, скользнула по ягодицам.
– Габри, ты помнишь Марию Соле, которая в клинике работает?
Сын крутился вокруг себя, брызгался, дурачился. Анна мягко удержала его за запястья:
– Габри, не вертись. Мария Соле, ты ее помнишь?
– Да.
– У нее есть ребенок?
Габриеле дернул плечами, словно не понял вопроса. Да и что это в самом деле за вопрос? Какое ей дело, есть у Марии Соле ребенок или нет? Разве наличие ребенка что-то гарантирует? Что женщина с маленьким ребенком не захочет сразу заводить следующего? Это ее пугает – что Гвидо создаст новую семью? Повернув Габриеле, она намылила ему спину, потом вдруг обняла, прижалась, намочив рубашку.
– Габри, ты слышишь?
– Да, мама.
– Вы когда-нибудь оставались с Марией Соле одни, без папы?
– Я не знаю.
– Как это не знаешь? Подумай, Габри, это же простой вопрос. – Она увидела, что Наталия стоит под душем на четвереньках, как собачка. – Нати, поднимайся!
Девочка тут же послушалась. Анна, подхватив полотенце, завернула ее и принялась вытирать ей голову.
