– Габри, ответь, пожалуйста! Вы когда-нибудь оставались с Марией Соле одни, без папы?
Габриеле взглянул ей в глаза.
– Я не знаю, мама! – выкрикнул он ясным, твердым и каким-то взрослым голосом.
После пикника Хавьер пригласил ее на обед. В пятницу. Анна договорилась с Аттилио, попросила его забрать Габриеле из сада. Кто заберет Гали, она даже не задумывалась. Вопрос этот пришел позже, когда она упиралась руками в бежевое акриловое дно душевой кабинки Хавьера под потоками обжигающей воды, а Хавьер держал ее распаренное тело за бедра и двигался вперед-назад.
Они уже вышли за пределы постельного опыта и приступили к исполнению вариаций на заданную тему. Их обнаженные тела отметились во всех комнатах. Однажды они поменялись ролями и одеждой, а в другой раз, в гостиной, сыграли незнакомцев в очереди к стоматологу. Душ предложила она, проснувшись после очередной бурной ночи.
Ей приснился сон, что случалось редко. Она шла по обочине сельской дороги, колосья на полях вокруг стелились от ветра, а низкие тучи обещали грозу, однако при этом ярко светило солнце. И тут она услышала, что сзади ее нагоняет большой грузовик. И хотя она его не видела, но точно знала, что он несется на огромной скорости и сейчас ее задавит. Тем не менее она продолжала безмятежно идти вперед не оборачиваясь. Страха словно не существовало в природе.
Она рассказала сон Хавьеру, когда он укутывал ее в халат (наверное, жены). Он улыбаясь объяснил: она не испугалась, потому что они в ту ночь спали в одной постели. Будь она одна, умерла бы от страха. Хавьер отличался не только от Гвидо, но и вообще от всех знакомых ей мужчин. Были в нем какая-то кротость и романтизм, присущие героям средневековых романов. Ее рассказ был завуалированной попыткой открыться, стать ближе.
– А где Майя? – спросила она.
– У вас тут нет лечащего врача?
– А ты почему не поехал?
Хавьер улыбнулся, запахнул ей на груди халат и крепко прижал к себе. Таков был его ответ. В его объятии она ощутила какое-то особое тепло, надежду на яркое будущее. Они вышли из ванной, выпустив наружу пар, прошли в гостиную, и Анна подошла к окну подсмотреть за сыном в садике, стараясь при этом остаться незамеченной, словно роли матери и любовницы были для нее несовместимы.
Габриеле рисовал, подперев голову рукой. Воспитательница, стоя рядом, наблюдала, как другие детки чуть поодаль залезают в пластмассовый домик.
– Будешь кофе?
– Буду, – ответила Анна, направляясь в спальню.
Ей захотелось одеться. Она натянула белье и джинсы, начала разглаживать смятую блузку, и вдруг послышался дверной звонок. Инстинктивно она выглянула в гостиную, но Хавьер приложил палец к губам, и она, прикрыв дверь, затаилась за ней, словно рак-отшельник.
– Да?
– Здравствуйте, я ваша соседка снизу. Вы нас заливаете на кухне, у вас где-то протечка, – спокойно и миролюбиво говорила женщина.
– Что, простите?
– Правда?
– Конечно, правда. На той неделе я вашей супруге уже говорила, что у меня на потолке мокрое пятно. Она пообещала, что вызовет сантехника, уведомит владельца. Она вам ничего не говорила?
– Нет…
– Не спуститесь на минутку? Я покажу вам, где течет.
– Хорошо, я жду внизу.
Хавьер закрыл дверь, вернулся в спальню, сбросил на пол халат. Натянул джинсы прямо на голое тело.
Анна развеселилась. Наверно, это душ виноват, в котором они торчали целый час. Любовь оставляет следы.
– О чем?
– Так Майя тебе сказала?
– Ну да. – Он натянул футболку задом наперед и босиком пошел к дверям. –
И он тоже врет. Разумеется. Анна вернулась в ванную, поискала фен в шкафчиках под раковиной, увидела лекарства – испанские. И презервативы. Ей стало противно, и она инстинктивно задвинула ящик. Не желает она ничего знать об их жизни, ее тошнит даже от той маленькой фотки на тумбочке, где Хавьер и Майя с дочерью улыбаются в объектив. Девочке там, наверное, месяц, она на руках у матери, которую Хавьер обнимает за плечи. У нее самой есть абсолютно такой же снимок. Как, видимо, и у всех. Первый кадр, знаменующий рождение настоящей семьи. Глаза затуманены усталостью, но взгляд гордый. Все такие фотографии словно пронизаны одним и тем же настроением.
Фен оказался в корзинке, набитой расческами и заколками. Анна высушила волосы, стоя вниз головой с закрытыми глазами. Потом отправилась на кухню варить кофе. В холодильнике пачки кофе не было, и она открыла навесной шкафчик. Сплошные безглютеновые продукты: паста, крекеры, галеты, гриссини. Дом выдавал информацию. Рассказывал о привычках. Анна почувствовала, что оскверняет своим вторжением чужое пространство.
