– Я говорю то, что думаю, Аттилио. Ты прекрасно знал, что происходит. И игра тебе нравилась, даже очень. И если уж совсем честно, то ты вышел сухим из воды. Кто, в конце концов, главврач? Кто теперь несет за все ответственность? Кого посадят, если что?
Аттилио неожиданно, в каком-то яростном порыве поднялся на ноги:
– Ты в своем уме! Не забывай, что клиника моя, и я за все отвечаю!
Он замолчал, не в силах говорить дальше, адамово яблоко ходило вверх-вниз, словно он непрерывно глотал.
– Папа… – Анна, встав из-за стола, подошла к нему: – Папа, успокойся, – взмолилась она еле слышно.
– Ты хоть понимаешь, с кем сейчас разговариваешь? – Аттилио с исступленным пылом сдавил ее пальцы.
– Папа… – Анна пыталась увести его от стола, но он не поддавался.
– Это я должен успокоиться? Ты с ним заодно? Он и тебя обработал?
– Но я… – прошептала она.
Аттилио вышел, хлопнув дверью. Несколько секунд спустя раздался плач Наталии. Анна тут же сорвалась с места, побежала в спальню, схватила дочь на руки. Габриеле еще не проснулся. Она вернулась в гостиную, села за стол. Девочка, потирая глаза, продолжала хныкать.
– Что происходит? – тихо спросила Анна.
– Происходит то, что… – заговорил Гвидо, не прекращая жевать.
– Перестань жевать, мне не нравится, что ты ешь в такой момент.
Гвидо отложил вилку и вытер рот салфеткой.
– Нет тут никакого момента. Твой отец уже немолод. И поскольку так, то он плохо дружит с головой. Нужно просто уладить один вопрос, и я в шоке, что он вывалил все это в твоем присутствии! Есть вещи, о которых не говорят.
– Какие вещи?
– Никакие, забудь.
Анна покачивала ногами, убаюкивая Наталию, но та, ощущая повисшее напряжение, продолжала плакать, глядя на мать. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался задыхающийся Аттилио:
– Знаешь, что я думаю? Что ты совсем зарвался, доктор Бернабеи!
– Я? – повысил голос Гвидо. – Аттилио, ты серьезно полагаешь, будто я не знаю, что ты творил в клинике с интрамедуллярными штифтами, когда тут еще ортопедия была? Мы что тут, шутки шутим?
Внушительные брови отца сдвинулись:
– То были другие времена.
– Времена другие, игры те же.
– Ортопедические протезы – это другое!
– Да? И почему же? Интересно послушать.
Аттилио искал опору. Напряжение отнимало у него силы, он был словно раненый зверь.
– В пластической хирургии пациент более требователен! Он идет на операцию добровольно и не хочет слышать ни о каких осложнениях. А если несчастный случай, – перелом, грыжа, – то оперируемый ко всему готов. Он согласен страдать ради того, чтобы его избавили от боли. Боль – настоящее чудовище.
Гвидо с поразительной скоростью заскользил взглядом по столу. Пробежал скатерть, тарелки, подсвечники, длинные свечи, которые никто так и не зажег.
– Аттилио, ты должен этим клиенткам внушить, что под нож они ложатся добровольно. Что сами ищут неприятностей. И тогда ты победишь.
Гвидо совершенно сменил тон, оставил прежнее высокомерие и пустился в объяснения. Мягкие жесты, взвешенные слова. Анна поднялась и, отвернувшись от обоих, пыталась убаюкать Наталию. Этот разговор пугал ее.
– И нужно настаивать на том, что их предупреждали о возможных осложнениях.
– Но это не так! – возразил Аттилио.
– Ну и что? Все равно все они – все до единой – идут на риск инкапсуляции импланта, они жаждут его иметь – и точка. Извини, но ты же ведь предупреждаешь их, что, когда надо будет делать вторую операцию и заменять имплант, придется платить, как за первую?
– Да, – признал Аттилио.
– Видишь? Это из той же серии. Аттилио, послушай, давай я сам все улажу. Положись на меня.
– Но такого не должно было случиться.
– У тебя раньше что, ничего подобного не случалось?
– Никогда.
– Ну а сейчас произошла осечка. На этот раз импланты с истекшим сроком годности реально дают сбой. Три точно, а насчет остальных еще увидим. Будем надеяться на лучшее.
– Ты переусердствовал, Гвидо, слишком многим ты их установил, да еще без моего ведома!
– Что-то я не пойму, я сейчас главврач или твой зять? Ты путаешь роли.
Они покупали устаревшие импланты и ставили их. Чтобы сэкономить, конечно. Сколько? Анна все никак не могла успокоиться, пыталась следить за разговором, не в силах понять, как вообще такое возможно. Как они посмели пойти на это? Одновременно она чувствовала, что во всем этом кроется что-то пока от нее ускользающее, что-то связанное с их участием в этом деле, их невысказанные намерения.
– Патриарка меня слишком напугала. Я ей не доверяю, – отозвался Аттилио.
– Да она вообще никакой проблемы не представляет! Она же взяла поддельную страховку. Мария Соле ее контролирует.
– Что же ты мне раньше не сказал? Это другое дело. – Аттилио сел, словно Гвидо произнес магическое заклинание. Но к еде так и не притронулся, только в молчании смотрел на мясо.
– Ты должен мне доверять, Аттилио. Положись на меня.
Анна опустилась на стул. Наталия у нее на руках снова заснула.
– Вы устанавливали просроченные импланты? – спросила она, не глядя на мужчин и опустив глаза на вышитую скатерть.
– Мы же не специально это делали. Мы не заметили, что у них истек срок годности, – стал объяснять Гвидо.
