– Конечно, неправда. Но наличие этой версии указывает на то, что она их пальцем не тронула.
Анна помотала головой. Розальба достала из кармана шоколадку, разорвала обертку, помогая себе зубами, и поднесла Анне к губам. Та приоткрыла рот; шоколадка была каменная.
– Ты должна верить.
– Уже больше шестнадцати часов прошло.
– У детей температура тела выше, чем у взрослых.
– Снег всю ночь валил.
– Послушай меня, я выросла в горах, и о холоде мне известно все. Я знаю, какова сопротивляемость человеческого тела и какой у него потенциал. Умереть не так просто. – Розальба, улыбнувшись, вернулась к Санте.
Анна заметила, что вертолет тоже исчез. Последний раз она видела его из гостиницы. Летал он, лишь пока было темно.
Ей давно уже хотелось в туалет, она не могла больше терпеть. Капля мочи просочилась в трусы, стало горячо. Она заспешила к туалету. По дороге увидела, как Розальба возбужденно разговаривает с только что прибывшими карабинерами. Перед кабинкой стояли двое. Женщина лет шестидесяти спросила:
– Вы мама деток?
– Да.
– Проходите, синьора, вперед. Когда освободится, конечно.
– Спасибо, – ответила Анна, прикрывая нос шарфом.
– Не в первый раз тут теряются, знаете ли, – продолжала женщина. Через весь лоб у нее шла горизонтальная морщина, глубокая и потемневшая. – Гора небольшая, но трассы не обозначены как следует. Вам бы пожаловаться куда надо. Не знаю, где этим занимаются. – Она глухо кашлянула.
Анна кивнула в ответ.
– Восьмилетняя девочка в две тысячи десятом. Бедняжка. – Женщина поднесла ко рту платок, вытерла губы. – Простите, мне не следовало этого говорить. Я уверена, что их найдут целыми и невредимыми, ваших деток.
– А вы-то что здесь делаете? – перешла в наступление Анна. Она не могла поверить, что ей такое осмелились сказать. От бушевавшей внутри ярости она готова была броситься на стену.
– У меня смена на фуникулере.
Дверь туалета распахнулась, и Анна поспешила внутрь. Вонь стояла невыносимая; посеревший снег словно бы впитал в себя весь смрад. Она сходила в туалет, и к горлу подступила тошнота. На выходе женщина улыбнулась ей.
Анна ощутила какую-то нечеловеческую ненависть, которая словно бы вытекала из многократно усилившейся тревоги. По принципу матрешки: за каждым новым страхом скрывается еще один, более грозный.
Она огляделась вокруг. Казалось, что-то происходит: никто больше не стоял на месте. Карабинеры, полицейские, волонтеры – все пришли в движение, разминая ноги и разгоняя холод. Рации потрескивали, слова – быстрые, четкие – разносились вверх и вниз по горе. Анна подошла к машине, распахнула дверцу. Гвидо сидел с краю, упершись локтями в колени, свесив голову, и безостановочно плакал. Тело сотрясалось в рыданиях, ступни судорожно бились об пол. Никогда еще она не видела его в таком состоянии. Весь съежился, скрючился. Лепетал что-то неразборчиво, будто потявкивал.
– Эй, дыши давай, – сказала она.
Вдруг разом послышались сирены скорой помощи. Анна выглянула и увидела, что мигалки тоже включены, все было залито светом и звуком. Она поискала взглядом Розальбу: та бежала к ней, рация болталась на весу, шапку она сняла, волосы были очень короткие, и Анна увидела совершенно другой образ. Розальба, прежде чем заговорить, поднесла руку к груди, дыхание у нее сбилось.
– Их нашли, – сказала она нейтральным тоном.
Анна вскинула глаза на гору. Солнце стояло высоко. Прекрасный день.
Розальба сообщила, что они поднимутся туда на ратраке. Дети в девяти километрах, в небольшом лесочке; нужно спешить. Они пошли к военному грузовику. За рулем, придерживая рукой длинный подрагивающий переключатель передач, сидел мужчина в голубой пластиковой каске, с огрубевшей от мороза кожей. Он не поздоровался и молча ждал, когда закроется дверца.
Они тронулись, взметнув комья снега. Анна, подпрыгивая на сиденье, схватилась за ручку двери. Кончики пальцев онемели, шея нестерпимо болела, согнуть ее было невозможно. Гвидо вместе с водителем смотрел прямо вперед. Два зорких сокола. Солнце поднялось высоко, заливая девственные снежные просторы. Машина шла легко, казалось, они едут по свадебному торту. Ум сыграл с ней злую шутку: она было подумала, как хорошо найти их при свете дня, – и тут же вспомнила ночную темноту и густые непроглядные заросли, едва обозначившиеся в свете занимающегося дня. Зеленый могильник на длинных стволах. Анна смотрела, как по склону змейкой, друг за другом, поднимаются снегоходы. Вверху слева показался лес – высокий, неприступный, окруженный снежными завалами. Анна повернулась к Гвидо, и он попытался глазами приободрить ее, но она отвела взгляд.
– Приехали, – объявил водитель, останавливая машину на подъеме, после чего открыл дверь и выскользнул наружу.
