Я боялась пошевелиться, лишний шаг сделать в сторону. Горло пересохло. Неспеша провела рукой по Катиным темным волосам. Резко перестало хватать кислорода, и грудная клетка сжалась.
Рома не остался в долгу, опустился около малышки на корточки.
– Я очень этого хочу. А ты? – и улыбнулся.
А я облегченно выдохнула.
С той минуты у нас не просто завертелось, а понеслось. То, чего я больше всего боялась – оказалось моим банальным страхом.
Деньги в нашей стране решают если не все, то очень многое. В тот же день Катя переехала к нам. Конечно, период адаптации для всех нас был нелегким. Катя подстраивалась под наш ритм жизни, а мы – под ее. Она привыкла жить среди детей, и очень быстро нашла общий язык с Сашей. Мне пришлось уйти из детского дома, финансово мы им по-прежнему помогали, но работать там я уже не могла. Мне было важно полностью посвятить себя Кате, чтобы ее стадия привыкания прошла как можно более безболезненно и незаметно. И счастливый вид ребенка говорил, что мы все делали правильно.
***
– Раз, два, три... – довольная Катюша, держала меня за руку, прыгая, отсчитывала количество ступенек. Ее звонкий голосок радостно вибрировал по всему подъезду, создавая ощущение, что ворвался маленький счастливый ураган.
– Теперь давай по-английски, – улыбнулась и подмигнула ей.
Катюша лишь на секунду задумалось, чтобы еще бойчее продолжить скакать по лестнице и весело отсчитывать число ступенек в пролете.
– Все, мы пришли, – сказала я, подойдя к двери. Маленькая зажигалочка вытащила пальчики из моей ладони и, цепляясь за платье, ручками обхватила мои ноги, весело улыбаясь.
Освободив правую руку от коробки с тортом, я нажала на звонок.
Дверь открылась практически сразу. Мама раздосадовано уставилась на детскую макушку и перевела вопросительный взгляд на меня. Как-то в раз Катя сообразила, что недоброжелательность женщины относилась к ее появлению и юркнула мне за спину, сильнее хватаясь пальчиками за подол платья.
– Держи, – я улыбнулась, протянула маме торт, нарушая немую тишину.
– Не думала, что ты будешь не одна, Даша, – мама пришла в себя и выдавила из себя что-то наподобие приветствия, – проходите, – она посторонилась и приглашающим жестом впустила нас в квартиру, принимая коробку.
– Ты чего? Все хорошо, – тихо шепнула Кате на ушко, подбадривая ее и помогая расстегнуть ремешок на сандалиях.
– У нас нет детских тапочек. Не снимайте обувь, – мама окончательно обрела голос и смотрела на Катю.
– Ну, нет так нет, – весело подмигнула я девочке и поднялась с корточек, – мам, ставь чайник. Будем чай с тортом пить! И знакомиться с Катюшей, – я посмотрела на Катю, которая смущенно глазела на немного грозную женщину и никак не решалась оторвать свое тельце от меня, ища защиты.
– Я Инга Вячеславовна, мама Даши, – женщина протянула Кате руку, и та подала свои пальчики, – надеюсь, мы подружимся.
Катюша кивнула, и я почувствовала, как понемногу ребенка стало отпускать.
– Ты не стесняйся, чувствуй себя как дома, – я усадила Катю на диван в гостиной.
Мама взяла пульт от телевизора и начала переключать каналы.
– Катя, посмотри мультики, хорошо? А мы пока чай приготовим, – Катя снова кивнула, удобней устраиваясь на диване, c неохотой отпуская меня от себя.
– Мне даже спрашивать не надо. Я еще в детском доме ее видела. Даша, что за очередная глупость пришла тебе в голову? – мама закрыла плотно дверь, как только мы прошли на кухню и возмущенно уставилась на меня.
– Мам, я знала, что ты не особо обрадуешься. Но все хорошо, правда. Катя тебе понравится. Ты главное успокойся, ладно? – я подошла к чайнику и нажала на кнопку. Взяла торт и раскрыла коробку.
– Не особо? Даша, у папы сердечный приступ будет, когда узнает, – мама уперла кулаки в стол и поджала губы.
– Вот к чему это все? – я развела руки в сторону и, вздохнув, привалилась к холодильнику. – Ты ничего еще толком не знаешь, но любишь рубить с плеча.
– Нет, Даша, скажи, что мне все привиделось, – взмолилась она, но заметив мой неодобрительный взгляд, разошлась сильнее. – Ты проворонила мужчину, от которого уже давно могла бы благополучно родить своего ребенка.
– Мам...
– Нет, моя дочь может подарить мне собственного внука, – не слушая, продолжала она, – вместо того, чтобы сделать ЭКО, о котором я тебе миллион раз говорила, – пальцем указала в мою сторону, – говорила? – спросила, будто требовала подтверждения своим словам. – Конечно, ребенок будет не от твоего распрекрасного Ромы, но по крайне мере, он будет твоя плоть и кровь. Так что делаешь ты? Ты берешь ребенка из детского дома!
Мама с ужасом схватилась за голову и потерла виски.
– Мам, – я выпрямилась и приложила палец к губам, – пожалуйста, говори тише. Я не хочу, чтобы Катя нас услышала.
– Я не перестаю вам удивляться, – она помотала головой и шумно опустилась на стул, но, правда, говорить стала тише. – Ты сюсюкаешься с ребенком, которого заделал Рома, а у него есть непутевая мамаша, вот пусть она слюни ему и подтирает. Ты берешь непонятную девочку, у которой не пойми какая наследственность.
