Часто общалась с бабушкой. Вчера у нее был вымученный и хрипловатый голос, что заставило меня забеспокоиться, но бабушка уверила меня, что это обычная простуда. В Испании тоже бывают холодные ветра, а после постоянного пребывания в стабильном и устойчивом климате из-за этого можно без усилий заработать грипп. Я не спрашивала ее о дне приезда обратно в Америку. Признаться, мне пока на руку длительное пребывание бабушки в другой стране. Отделенная Атлантическим океаном я могу спокойно продолжать жить той жизнью, которую выбрала на определённый период, скрывая все, и не заставлять ее переживать за меня.
Помимо непростого времяпрепровождения с семьей, я не забывала и о своей фальшивой работе, находящаяся в мире, о котором не имеют представления большинство людей, населяющих нашу планету. Я переговорила с рабочим классом. С этим не возникло никаких проблем. Эти люди хотят работать в компании, поэтому их не оттолкнуло то, что власть сменилась. Им все равно, кому подчиняться, главное, чтобы платили деньги, благодаря которым они прокормят себя и свою семью.
С другим рабочим классом, более важным, сложности возникли. Там одни мужчины с манией величия, которые смотрели на меня без капли уважения. Это пугало и одновременно толкало меня на действия, чтобы я втерлась к ним в доверие. Несмотря на то, как я старалась держаться уверенно и говорить ровным твердым голосом, тут сцена практически не сработала. Но я же получила способности актерского мастерства от мамы и хитрый рациональный ум от папы, поэтому меня не пугают сложности. К тому же я была готова, что осмотрительные и важные люди, служащие криминалу, по щелчку пальцев не кинутся ко мне в ножки после обычных слов. Нужны действия. Как и в любом другом вопросе, действия всегда приносили успех. Но самое главное — подобрать правильную стратегию. Мне нужно, чтобы эти зазнавшиеся слуги злодеяний увидели во мне лидера, который стоит стальным столбом на ногах и за которым не страшно пойти. Я уже знала, что мне поможет, какое действие нужно совершить, чтобы увидеть блеск уважения в их глазах, поэтому размышляла об этом каждый день и поняла, что это мой единственный шанс.
Кстати, о Клаусе Патерсене. Он звонил мне, но я не принимала его звонков. Он присылал мне цветы в офис с записками, на которых впечатляющие извинения и просьбы о встрече. Как мало нужно для того, чтобы привлечь все внимание мужчины к себе — недосягаемость, неприступность и ум. Вот залог успеха. Я решила еще немного помучить его и держать на взводе, поскольку знала, что он от меня теперь никуда не денется. Понимаю, что это решение растягивает мне возможность быстрее завершить свою работу, но таким образом я смогу закрепить позиции.
Ко мне заходил надзорный орган Нью-Йорка. Естественно, чтобы приглядеться к новому владельцу территории Квинс. Мы с Алеком побеседовали с ними за чашкой чая, а когда они напросились проверить мои уже совершенные дела, мне пришлось включить невинность и все свое обаяние, чтобы заверить их, что ничего особо приступного мы не совершаем. Они лишь любезно предоставили мне пункты того, чего проделывать я не имею права.
Я копалась до поздней ночи в делах Либорио Дженовезе, которые он выполнял совместно с Клаусом Патерсенем, и ничего запретного, чего не дозволяет надзор, я не нашла. Возможно, перед кончиной он все подчистил, или у них с Клаусом есть секретное место, как и предполагал Эдвард, где и хранится вся недопустимая информация. Меня раздражала вся эта их осторожность, и я заметила, что все чаще начала заламывать пальцы от нервоза.
Мой организм от такого непривычного темпа жизни и жесткого режима уже дает сбои без какой-либо поддержки.
Марта первая заметила, как я медленно иссыхаю. Она переживала за меня, как мать переживает за своего ребенка. Мне было жаль эту женщину, живущую лишь переживаниями за своих детей, которых считает уже родными. И как обидно, что в ответ на ее заботу мы можем ответить лишь ложью, чтобы запутать ее, держа подальше от опасностей, от которых она и жаждет уберечь нас.
Я сидела в офисе, распивая черный чай и листая статьи о психических расстройствах, о причинах проявлениях яркой агрессии, о вспышках гнева и пыталась найти хоть что-то схожее с тем, что я увидела в Эдварде. Но меня отвлек стук в дверь. Я поспешно свернула скаченный документ и перевела свое внимание на дверь, через которую уже вошла Анна. По моей просьбе она теперь не одевается, как будто ее заказал какой-то олигарх для ночных развлечений. На ней строгое черное платье до колен, облегающее ее стройное тело, и шелковый шарфик на шее.
— Простите, мисс Дженовезе, можно к Вам?
Я кивнула, допивая чай, и облизала губы. Несколько дней назад я передала Алеку фотографии, которые он закрепил на мои документы для Дженнифер Дженовезе. Они были давно подготовлены Эдвардом, но фотографии с новым образом я передела лишь сейчас. Поэтому сейчас меня все официально называют этой фамилией.
— К Вам Клаус Патерсен.
Я прочистила горло и смахнула волосы с плеч за спину. Даже не заметила, как засуетилась.
