В Нью-Йорке я пребываю уже неделю, но за это время так и не увидел ее ангельского лица. Единственное место, где могу смотреть на нее – это экран моего мобильника. Открывая галерею, нахожу фотографии Эллы и снова рассматриваю их. За эти годы нашей разлуки я рассматривал фотографии, наверно, тысячу раз. А может и больше. Я не считал. Каждый день по несколько раз. Бывало, что застываю и смотрю на одно фото, словно пребываю в трансе, несколько часов подряд.
Моей любимой фотографией стала та, когда я заснял ее спящую. Элла лежала под белым одеялом среди белых простыней, и мне захотелось запечатлеть этот момент. Ее волосы распластались по всей подушке, а лицо было умиротворенным. Смотря на него, я находил покой на некоторое время, но вскоре мне хотелось крушить вокруг себя все, потому что осознавал, что не могу коснуться ее. Я тянулся к экрану пальцами и проводил ими по ее глазам, губам, щекам, ключицам, плечам, но не чувствовал нежной кожи. Меня это бесило.
Я стал раздраженным и агрессивным. Я превратился в вечного страдальца с неутихающей депрессией. Для полной воодушевляющей картины еще не хватало того, чтобы я спился.
Я неустанно и отчаянно хотел лишь одного – вернуть себе мою Эллу. Все те годы, пока отсутствовал, я много думал о том, как мне поступить сначала. Как подобраться и что говорить. Как мне предстать перед ней. Я просто не знал, с чего начать, и это незнание меня убивало. Даже посмеялся над собой, когда понял, что боюсь показаться ей и заговорить.
Наш последний разговор все еще в моих ушах, и я не забыл ни единого слова, которое мне сказала Элла. Я для нее убийца, и я все испортил. Ее глаза были полны разочарования и злости. Она разочаровалась во мне за несколько секунд. Всего несколько секунд понадобилось, чтобы потерять ее. А теперь мне потребуется куча времени на то, чтобы вернуть ее.
Я понятия не имею, как смог прожить без нее два года и восемь месяцев. Меня разрывала и мучила ломка, которую можно сравнить с ломкой наркомана. Я потерял свою дозу, а она единственная на всем земном шаре, поэтому продолжал медленно иссыхать.
По ночам было особенно туго. Все это время я плохо спал. Разглядывая ее фотографии перед сном, я все равно не мог заснуть. Мне необходимо было перед сном провести ритуал: втянуть в себя ее запах, расцеловать ее лицо и крепко обнять. Я не чувствовал ее присутствия, поэтому и не спал. Мое состояние близко к критическому, когда хочется выброситься из окна из-за невыносимой тоски. Видеть перед глазами ее образ, тянуться к ней и так и не прикоснуться – величайшая пытка высших сил, которую создали для меня индивидуально. Я просто существую.
Таким меня сделала любовь, которая страдает и, в свою очередь, добивает меня.
Джон сказал, что ему больно смотреть на меня. Я сказал ему не смотреть. Так многословно прошла наша первая минута встречи.
Как обычно, я набивал себя работой. Правда в Нью-Йорке стало скучновато без Клауса Патерсена и его беззаконии. Джон пристально наблюдал за Вудом и Уокером, но они залегли на дно. Или просто смогли искусно и мастерски прятать свое дерьмо. Так или иначе, мне любыми способами придется их сместить и, наконец, вобрать под себя весь Нью-Йорк. Эту цель достигнуть реальнее и проще, чем цель, которая ведет меня к Элле.
С Эльвирой я встретился не сразу. Мы изредка обменивались сообщениями. Когда я уехал, она написала мне сообщение, на которое долго не мог написать ответа:
Я попросил Эльвиру не поднимать эту тему и позволить мне самому все решить. Сестра всегда мне верила. Когда я прижимал ее к своей груди, укачивая и успокаивая после очередного нападения отца, клялся ей, что все решу. И я решил. Эльвира не осудила меня за мой поступок, потому что этот тиран заслуживал лишь смерти. Она готова была сама его прикончить за все несчастья и боль, которые он нам предоставил. Элла тоже не осудила, потому что я защищал сестру и ее будущее. Но осудит за своего отца, которого убить тоже пришлось мне.
Убийство Винсента – это темная история, которую я пока не планирую раскрывать. Буду наблюдать, анализировать и действовать по обстоятельствам.
За всю неделю моего пребывания в Нью-Йорке только сегодня Эльвира захотела со мной встретиться и показать племянницу. Я видел ее лишь на фото и видео: новорожденную, когда ей исполнился год, и просто некоторые моменты ее жизни. Все еще до конца не мог поверить в то, что Эльвира стала мамой. Думал, что буду участвовать на этом этапе ее жизни, находясь рядом.
Когда я уехал, жизнь без Эллы для меня остановилась, но в Нью-Йорке она продолжалась.
