Неспящая [=Кикимора] полностью

— С того, что у тебя теперь расход энергии значительно выше, чем раньше. Если сейчас не поешь, к вечеру еле ноги волочить будешь. Все кикиморы говорят, что очень хреново, когда голова свежа, бодра и спать не собирается, а тело выбилось из сил. Так что давай-ка, навались.

Я медленно потянулась за вилкой. Есть остывшее пюре совершенно не хотелось.

— Давай-давай! — строго повторил Эрик.

Я принялась доедать.

— Говори адрес, куда ехать, — сказал Эрик, когда я закончила.

— Какой адрес?

— Где Вероника. Поеду за ней.

— Она далеко, за городом. Ты один там всех перепугаешь. Вместе поедем, меня там знают.

— Нельзя тебе. Тебе надо дома сидеть и предъявлять физиономию по первому требованию Марецкого.

— А не пошёл бы он!..

Эрик пожал плечами:

— Ну, что поделать, Ладка. Выбор между тем, что должен, и тем, что хочешь, надо делать правильно.

— Ну, если уж о долге говорить, то я Марецкому ничего не должна! Должна я как раз ехать с тобой!

Эрик задумчиво посмотрел на меня и взялся за телефон.

— Алексей, это Малер. Сегодня-завтра не ищи Ладу, она будет со мной. Отвечаю за неё полностью.

Не обращая внимания на то, что из трубки ещё слышен голос Марецкого, Эрик сбросил вызов и выключил телефон.

— Ты его даже не дослушал! — удивилась я. — Что он говорил?

— Протестовал. Не положено, мол, пока отпускать тебя из-под надзора, даже со мной… — невозмутимо пояснил Эрик, убирая телефон. — Ты свой тоже выключи. Пусть ищут нас и бесятся, но зато отследить не смогут.

— А такси как? На улице ловить?

Эрик хлопнул себя по нагрудному карману:

— Я попросил машину напрокат у знакомого. Утром он привёз мне ключи и оставил машину здесь, за углом.

— Ты меня поражаешь. Прирождённый заговорщик.

Эрик грустно улыбнулся.

Моя паника вернулась. Правда, теперь я знала её причину.

Есть люди, которых считаешь надёжными и абсолютно непотопляемыми, способными справиться со множеством проблем и вынести горечь любого поражения. К таким всегда можно прибежать с любой бедой, а они обязательно придумают, как быть и что делать, и сами сделают всё, что нужно. Я была счастливой девчонкой: в моей жизни было двое таких, Макс и Эрик.

Теперь остался один, и видеть его на грани отчаяния было невыносимо.

Сразу понимаешь, что непотопляемых людей нет, и Эрик не меньше других нуждается в помощи. А помочь я ему ничем не могла, оставалось смотреть на всё это и украдкой глотать слёзы. Потому что, если он увидит, как мне за него больно, ему будет ещё хуже.

Мы провели на даче у Филиппа Корышева уже несколько часов. Все это время Эрик и Вероника сидели на дальней скамеечке в саду. Я едва видела их головы над нестриженными кустами. Время от времени Вероника, видимо плача, склонялась к плечу Эрика, и тогда над кустами оставалось только его лицо, мгновенно мертвеющее. Даже издалека с террасы мне было прекрасно видно, что хороших вестей сегодня не будет.

— Ну, как они там? — спросил меня Филипп, протягивая стакан с соком.

— Разговаривают, — пожала я плечами и взяла стакан. — Спасибо.

— Останетесь здесь на ночь?

— Понятия не имею. Как Эрик скажет.

— А ты не могла бы разузнать, какие у него планы? — улыбнулся Филипп. — Не подумай, что я против. Ни в коем случае. Но дело уже к вечеру, и, если вы остаётесь, я должен подумать, как вас разместить.

Я встала и со стаканом в руке направилась в сторону той скамейки. А со скамейки мне навстречу поднялась Вероника и, низко наклонив голову, чтобы не встречаться взглядами, прошмыгнула мимо меня в дом.

Я подошла к Эрику и протянула ему стакан:

— На, освежись. Яблочный вроде.

Эрик даже не посмотрел, что ему дают, принялся пить.

— Это кошмар и ужас, Ладка, — проговорил он тихо. — Ужас и кошмар…

— Ты о чём?

Эрик тяжело вздохнул:

— Каких-то десять дней — и нет человека. Потеря памяти была для неё благом. Спасением. Счастьем… Я ничего не смогу вернуть.

— Но это же нормально, так ведь?

Эрик взглянул на меня в замешательстве.

— Ну, я имею в виду… — спохватилась я. — … «нормально» в смысле — так с первой группой всё и происходит, да?

— Да, — согласился он.

— Ты должен был к этому привыкнуть за столько лет.

— Я привык. Но когда это происходит с тем, кто для тебя значит больше, чем любой из остальных, привычка мало помогает… — Эрик снова внимательно на меня посмотрел. — Ты для меня тоже не обычный новичок, хотя перевидал я их сотни.

— Но я, надеюсь, не доставляю тебе столько нервотрёпки?

Он усмехнулся и покачал головой:

— Конечно, нет. Ты молодец.

Он допил сок и поставил стакан на скамейку.

— Филипп спрашивает, останемся ли мы ночевать.

Эрик покачал головой:

— Нет. Мы сейчас уедем. Я отправил Веронику собрать вещи. Ребята, что за ней приглядывали, кое-что для неё купили, пустяки всякие, но это лучше, чем ничего. Сейчас поблагодарим всех за помощь и уедем.

— Куда?

— Есть одно местечко, тоже за городом. Мне обещали, что на некоторое время можно там остановиться.

— А потом?

— Не знаю, — мрачно ответил Эрик, глядя себе под ноги.

— Не можешь решить?