После занятий девушка поехала на работу и была крайне непродуктивна. Все время мыслями возвращалась к странному разговору. И действия совершались механически и бесконтрольно. Один Бог знает, сколько ошибок Элиза допустила. И ей показалось, что именно поэтому под конец дня начальник ее и вызвал к себе.
Она постучала и вошла как раз к моменту, когда мужчина прощался с собеседником по телефону. По-дружески и даже панибратски назвав того по отчеству. Редкому и красивому. Вообще, Элиза за два с небольшим месяца видела шефа таким добродушным впервые. В трудовой повседневности он стоически серьезен и хмур до глубокого залома на переносице оттого, что вечно над чем-то сосредоточенно корпит.
К счастью, об ошибках речи не было. Ей дали новое задание.
И...она благополучно оставила его на завтра, засобиравшись на выход. Обычно девушка предпочитала задержаться и выполнить все, ничего не откладывая, или «забрать» домой. Но не сегодня.
Сегодня ей как воздух необходимы были ответы на вопросы.
Игнорируя слабость в теле и возможность поскорее оказаться в кровати, чтобы выспаться и компенсировать ночную бессонницу, Элиза отправилась в офис «Эстет Констракшн». С равнодушием прошагала мимо неприязненно напрягшейся Лены, даже не поздоровавшись. Секретарь мужа не сделала попытки остановить ее, четко уловив, что это бесполезно. Поэтому девушка спокойно дошла до двери и резко распахнула ту. И не менее резко захлопнула, породив лязгнувший грохот.
Рома тут же поднял голову. Невозмутимо уставился на жену в ожидании. Понимая, что такое появление — не светский визит.
Элиза шумно выдохнула, остановившись перед его столом. И задала вопрос. Не тот, что мучил ее после общения с Самвелом. Но который своей важностью перекрыл абсолютно всё:
— Значит, это по твоей протекции меня взяли на работу? Да, Аристархович?..
«Каждый будет испытан тем,
что порицает в других».
Неизвестный автор
— Элиза...
— Да или нет? Односложный ответ, Рома.
Он встал и направился к ней. Медленно, с грациозностью хищника. Весь такой идеальный — одет с иголочки, прекрасно справляется с самообладанием, источает животный магнетизм. Его будто совершенно не удивил ни вопрос, ни ее эффектное появление. Разумовский...всегда наготове. Спокоен и уверен в себе, как если бы в рукавах у него был припрятан десяток козырей. Любая провокация в его адрес — бесполезные телодвижения вилами по воде. И ее всегда одновременно восхищала и бесила эта способность в нем. Бесила оттого, что сама она так не умела, но очень хотела бы уметь.
Как сейчас. Когда он так близко, смотрит прямо, не пытается увильнуть или спрятать глаза, в которых Элиза уже прочла ответ, и ей жизненно необходимо сохранить спокойствие, но в крови уже бурлит мятеж...
— Да, — сказал Рома твердо, и ей стало физически больно.
Мышцы свело от напряжения, во рту появилась горечь, от которой затошнило, и голова вмиг потяжелела, точно налитая свинцом.
Желание орать, крушить, разрушать вспыхнуло в груди неистовым огнем.
Но она стиснула зубы и рвано выдохнула, сумев взять себя в руки. И оттого, что подавила рвущиеся наружу крики, слова прозвучали тихо и хрипло:
— Завтра я уволюсь.
— Элиза, не глупи, — Разумовский подался вперед, намереваясь дотронуться до ее ладони, но девушка отшатнулась. — Тебе же там нравится.
— Я уволюсь, — повторила безапелляционно, увеличив расстояние между ними на несколько метров. — Больше ничего не имеет значения, раз меня взяли по блату.
— Я бы понял твое упрямство, если бы оно шло на пользу. Но сейчас ты самолично отказываешься от прекрасного шанса.
— Который с барского плеча отмерил мне ты...
— Я хотел помочь, видя твое разочарование на протяжении стольких месяцев. Студенту найти интересную и подходящую работу достаточно сложно без связей и рекомендаций. И я всего лишь направил тебя, остальное — ты сделала сама. Как раз сегодня я получил кучу комплиментов в твой адрес.
— Так не бывает! — процедила Элиза, все же вскипев. — Услуга за услугу — всемирный закон. Что ты ему за меня обещал?
— Это уже не твоя забота, — уверил он сдержанно. — Не думай о посторонних вещах и развивайся в любимой области.
— Не моя забота?! А кто сказал, что это — твоя забота?! Я тебя о чем-то просила, Рома?! Ты лучше всех знаешь, как важно было для меня добиться успеха самой! А не с подачи других! — постепенно перешла на высокий тон девушка, теряя контроль над эмоциями из-за того, насколько непробиваема его позиция.
— Я твой муж, Элиза. И данные сравнения неуместны. Впрочем, как и твоя принципиальность. Я — не другие. И мы не в той стране и не в тех условиях, чтобы наивно надеяться на справедливость и призрачную надежду, что тебя когда-нибудь возьмут и оценят безвозмездно.
— Но ты не имел права! — крикнула она в отчаянии. — Не имел права! За моей спиной устраивать меня куда-то. И два месяца делать вид, что непричастен к моему восторгу от должности! Ты меня обманул, Рома, понимаешь? Утаил, слукавил, недоговорил, ввел в заблуждение, скрыл — это всё в итоге называется именно ОБМАНУТЬ!
— Мне кажется, тебя не туда заносит. Остановись, пожалуйста.
