— Роман предлагает временно спрятать тебя у него, пока мы решим вопрос с Самвелом. Я доверяю ему. И если ты согласна, лучше прямо сейчас собери необходимые вещи и поезжай. Элиз, это не шутки. Только на секунду представь, где бы ты была в данную минуту, если бы у Самвела всё получилось…
Она резко вскинула голову, и их с Ромой взгляды пересеклись. Удивление, растерянность, настороженность, непонимание, злость. Элиза фонтанировала эмоциями. Рома — был сдержан и хладнокровен, выдерживая безмолвное нападение. И не питая ложных надежд по поводу её покладистости.
— Пап… — перевела хмурый взор на мужчину.
— Мы пришли к выводу, что на данный момент это самый правильный выход, — предвидя невысказанные возражения, начал он, затем замолк на пару секунд, издав протяжный полустон-полувздох. — Прекрати кичиться своей самоуверенностью. Иначе доиграешься. Тебе ведь раньше казалось, что и до этого не дойдет. Но дошло, как видишь. Если ты будешь в безопасности, я спокойно попытаюсь найти решение. Пожалуйста, Элиза.
Даже если и собиралась вновь возразить, после его последней фразы не стала этого делать, моментально поджав губы, будто боясь, что слова ненароком всё же вылетят из неё. Снова взглянула на Рому с легким прищуром. Отвела взгляд в сторону, что-то прикидывая в уме, затем обратилась к отцу:
— Как скажешь. Я буду готова через десять минут.
И вышла.
— Всё будет хорошо, не переживайте, — уже в коридоре Рома попытался успокоить Еву и Римму Александровну, в недоумении наблюдающих за ними, но не решающихся задать вопросы.
Он забрал у Элизы спортивную сумку, попрощался и вышел на лестничную площадку, дожидаясь её там. Они молча спустились, молча преодолели расстояние до машины, молча доехали до его дома.
Всю дорогу мужчина ощущал исходящее от неё напряжение, готовое в любую секунду вылиться в нечто грандиозное, стоит только тронуть…но не стал давать ей повода взрываться и отыгрываться на нем. Терпение — одно из его главных преимуществ. А сама Элиза заговаривать с ним первой не стала. Очевидно, копила яд для нападения. Чему он мысленно усмехался. Да, необычный экземпляр. «Весело» им будет…
[1] «Ты не кобель, Веня, ты — сука!» — фраза из к/с «Бригада».
«Вы с этим умным видом даже спите?»
Наталья Резник
— Где-то минут через пятнадцать доставят ужин, — это было первое, что он ей сказал, когда они ступили в его квартиру, до этого проведя в молчании всю дорогу.
— Я не буду.
Хотелось ответить нейтрально, но у Элизы вышло только буркнуть себе под нос от переизбытка накопленного негатива, так и не подняв головы, пока снимала обувь.
— Разве ты не голодна? Не успела ведь поесть дома…
— Нет, — отрезала, выпрямляясь.
Роман вскинул запястье и глянул на циферблат часов. После чего перевел взгляд на неё:
— Чай? Душ? Спать?
— Угу, без чая.
— Сейчас полотенце…
— У меня своё с собой, — перебила, потянувшись к сумке.
Но он ловко перехватил ручки её клади и молча понес по коридору, свернув в конце направо. Несколько секунд девушка смотрела ему вслед. Смотрела и не могла поверить в то, что происходит сейчас.
Почувствовав, что на неё накатывает мерзкая волна рефлексии, она моментально пришла в движение, убегая от мыслей, и через пару мгновений оказалась…в хозяйской спальне.
— Вещи разберешь завтра. Пойдем, покажу ванную.
Элизе нечего было возразить, она поплелась за ним, и уже через десяток шагов оказалась на пороге чего-то фантастически красивого. Ванная? Язык не поворачивался назвать эту роскошь таким простым и даже убогим словом.
Роман что-то рассказывал, указывая то на шкафчики с какими-то баночками, то на сенсорные датчики, а также панель управления джакузи. Под конец вопросительно изогнул бровь и уставился на неё.
С опозданием осознав, что подразумевается ответ, девушка выдала:
— Я всё поняла.
Хотя и не слушала его, погружаясь в неотвратимый хаос. Сюрреализм ситуации изрядно подкашивал её, и Элиза с трудом справлялась с собственными эмоциями. Вот просто на грани. Впервые.
Разумовский ушел куда-то вглубь квартиры, а она вернулась в спальню, взяла всё необходимое и вновь прошествовала в…великолепную купальню. Правда, восхищаться ею не было никаких моральных сил. Девушка небрежным движением опустилась прямо в одежде на пристенный черный унитаз, удрученно подперла подбородок кулаком и невидящим взглядом вперилась в такого же цвета биде, по которому бессодержательно водила глазами, ощущая неминуемый процесс опустошения. На нее снизошла непреодолимая апатия, отрезающая любое желание к действиям. Иссякла.
Сначала был взрыв. Злость. Ярость. Бешенство. Но это до разговора в гостиной с отцом. После — дикое раздражение и вынужденное признание правильности такого решения. И вот это признание и коробило больше всего. Как так вышло, что в огромном городе и среди многочисленной родни Элиза вынуждена принимать помощь — уже в который раз, между прочим! — от этого человека? Уму непостижимо! Боже!..
