— Надеюсь, мы вчера поняли друг друга, и ты не сбежишь, натворив глупостей. Всё же давай подумаем о Еве, которой осталось несколько недель до родов.
Намек на свою импульсивность Элиза приняла предсказуемо агрессивно. Недовольно поджала губы и окатила его соответствующим мрачным взором.
— Ладно, мне пора.
Разумовский поднялся с чашкой в руках. Через пару секунд звякнуло блюдце от соприкосновения с дном раковины. И воцарилась тишина. Еще через минуту — послышалась тихая возня в коридоре. Следом еле слышно хлопнула дверь.
Окутавший её вакуум…напрягал. Она осталась один на один со своими мыслями, не чувствуя близости и тепла кого бы то ни было. Губы дрогнули в смятении.
И когда ты только заделалась такой трусихой, Элиза?..
Действительно.
Девушка резко встала, размеренно вышагивая к коридору, где закрылась на все замки. Отправилась в спальню и взяла телефон, набирая по памяти номер Лилит. Сестра ответила не сразу. Только со второй попытки раздалось ворчливое:
— Да?
— Ты спишь, что ли?
— Элиза? — сонный голос тут же стал тверже. — Где ты была? Я тебе весь вечер звоню и пишу! Уже собиралась тетю терроризировать.
— Я…у Ромы.
Красноречивая пауза. Характерные шорохи от движения на постельном белье.
— У какого Ромы?..
Лилит явно испугалась. И это чувство усиливалось по мере того, как Элиза рассказывала ей события вчерашнего дня. Ей просто было необходимо поделиться, выговориться, посмотреть на ситуацию со стороны. Обсудить, отпустить. Не с Евой же это было делать, ну?!
Даже двоюродная сестра признала, что в этой ситуации временное убежище в доме Разумовского — самое разумное решение. Выдвинула пару предложений с изощренным расчленением Самвела или «точечным» массажем от Левона. Потом сама же с сожалением констатировала, что такая разборка обойдется брату дисквалификацией и испорченной карьерой. Лилит щебетала без умолку, расспрашивала про спасителя Элизы и в конце убила контрольным вопросом:
— И как ты его отблагодарила?..
— Великодушно разрешила ему спать в собственной постели, — собеседница захихикала, восприняв шутливо, — вместе со мной.
На том конце захлебнулись смешком, который закончился придыхательным:
— Чего?!
Теперь пришла очередь смеяться Элизе, ощутившей неимоверное облегчение от разговора с близким человеком. Как-то теперь всё виделось под другим углом. Не так трагично. Видимо, это просто была первая пагубная волна в результате пережитого стресса.
Удовлетворив любопытство Лилит, девушка позвонила домой и еще какое-то время проболтала с Евой. Узнала, что мама поедет в университет и договорится там с кафедрой по поводу отсутствия Элизы и конечного оформления дипломной в онлайн-формате. Сердце сжалось от боли и четкого понимания, насколько та боится за неё. И наверняка сейчас находится в еще худшем состоянии, чем она сама. И снова настроение ни к черту. Замкнутый порочный круг. А еще звонок любимому тренеру и его недовольство тем, что неопределенное время её не будет на занятиях…
В общем, Элизе срочно требовалось себя чем-нибудь занять. Поскольку погода располагала, девушка переоделась и поспешила на улицу. Изучать, как кудряво живут местные богачи…
* * *
Уловив рядом движение, девушка вскинула голову и удивленно приподняла брови. Хорошо, хоть реакции отработаны, а то бы и шарахнуться в испуге могла.
— Привет, — Роман с интересом уставился на её возню, кладя на столешницу бумажные пакеты.
И как она не услышала шума отворяемой двери и шагов? Ниндзя хренов!
— Здравствуй, Роман Аристархович.
Кивнув, Элиза возвратилась к своему занятию, а именно — аккуратно опускала в кипящее варево маленькие мясные шарики. Как-то неловко, конечно. Не ожидала, что он вернется и застанет её за готовкой на своей собственной кухне. Разве по закону жанра такие бизнесмены не работают до полуночи? Надо ради приличия почитать женских романов, чтобы иметь примерное представление о жизни молодых миллионеров. А, может, миллиардеров? Кто его знает.
— Суп с фрикадельками?
— Угу. Тебе не предлагаю.
— Почему?
Ощущение, что этот человек учился безэмоциональному воспроизведению таких вопросов. Ни одного лишнего оттенка, по которому можно определить его настроение и отношение к ситуации.
— Вы, буржуи, простецкую домашнюю еду тоже вкушаете? — пропела, подтрунивая, и многозначительно стрельнула на логотип ресторана, красовавшегося на упаковках принесенного им ужина.
Роман проследил за её взглядом, несколько секунд изучал замысловатые узоры названия, потом снова посмотрел на Элизу, которая как раз заканчивала процесс погружения фрикаделек.
И тут он, будто что-то сообразив, внезапно потянулся к холодильнику и стал исследовать его содержимое, после чего изрек:
— Ты ничего не ела?
Какой догадливый.
Девушка убрала разделочную доску, убавила огонь и пододвинула тарелку с нашинкованной зеленью. Зачем давать очевидный ответ?
— Элиза, ты…серьезно? Из вредности не притронулась ни к чему? И купила все эти продукты, чтобы продемонстрировать…что? Гордость?
