Если бы еще месяц назад ей сказали бы, что она будет распивать спиртные напитки в компании практически незнакомца во тьме его собственной квартиры и таращиться на город с высоты тридцать седьмого этажа, Элиза отмахнулась бы и посоветовала бы обратиться к специалистам. Тем самым, что работают с психическими недугами. Ибо в её случае такая картина — реальность с вероятностью в ноль процентов.
Но, кажется, в расчетах проскочила погрешность.
Интересно, но впервые в жизни близость мужчины, точнее, мужского тела, её ничуть не напрягала. Не было тяги увеличить расстояние между ними, отсев подальше. Через открытую дверь в помещение попадал коридорный свет, благодаря которому хорошо разглядывалось их отражение на стеклянной поверхности, когда оба молча смотрели в темноту за окном, теперь уже действительно наслаждаясь напитком и умиротворяющей тишиной.
— Какой у тебя рост? — полюбопытствовала, вновь отметив, что он возвышается на целую голову. — Метра два есть?
— Почти. Не дотянул сантиметр.
Элиза улыбнулась. Вот и встретились два долговязых «экспоната». Если покопаться, их и дразнили наверняка одинаково.
Когда очередная порция напитка была приговорена, Роман молча налил обоим столько же. И спросил, застав её врасплох:
— Почему тебя отстранили во время практики в прошлом учреждении?
Внутри неприятно заныло, отчего она слегка поморщилась. Для родных официальной версией стала потасовка с начальницей отдела. Никто не усомнился, ибо это вполне в её духе. Истинное положение вещей не знал никто. А для неё произошедшее стало очередным камнем в скопившейся за недолгую жизнь личной «яме позора».
— Тебя домогались, Элиза?
Неспешно отпила обжигающей язык и небо жидкости, позволив ему сделать вывод самостоятельно. Не зря же он такой проницательный.
— Понятно, — обронил тяжело. — Родители и об этом не знают?
— Боже, Роман Аристархович, я начинаю подозревать, что ты владеешь навыками телепатии. Очень опасный человек.
— Делать выводы, исходя из повадок собеседника и его логики в прошлом, по-твоему, — телепатия? — намекая на инцидент месячной давности, когда Элиза собиралась скрыть от родителей факт нападения.
— По-моему, ты — зануда… — скривилась в отвращении. — Вот надо было тебе напоминать мне о Сэмике?.. Не хочу говорить об этом.
Девушка отложила стакан, подняла колени и притянула их к груди, устроившись подбородком в образовавшейся небольшой выемке.
И так вдруг тошно стало на душе…так выть захотелось…
Ну, почему ей постоянно приходится расплачиваться из-за своей внешности?.. Попадать в передряги, наживать себе недоброжелателей, напарываться на неприятелей?.. И копить. Постоянно копить нелепые истории.
Вопреки своим же словам о том, что говорить на эту тему не хочет, Элиза внезапно осознала, что с Разумовским ей было бы…легко всё обсудить. По сути, они друг другу — чужие люди. Это как рассказать случайному прохожему о том, что тебя гложет, и отпустить в пространство. Может, и полегчает. Да и он внимательный, умеет слушать, задавать верные вопросы и не выглядит треплом. А у неё…за грудиной щекочет, шепчется что-то неутомимо горячее, зажигающее прежнюю обиду. До боли. За несправедливое отношение, преследующее с самого детства.
Сначала никто не понимал, снисходительно цокая. Позже — она перестала делиться, устав от того, что неизменно вызывает своими откровениями недоумение и удивление. Мол, мне бы твои проблемы… Утрированные. Вот, какими считали её переживания. И пришлось смириться, что нужно справляться самой. И так до сих пор.
— Помнишь драку с бомжом? — начала, мысленно немного удивившись сему факту, но не стала обрывать себя. — Я бы прошла мимо, мне не привыкать выслушивать идиотские оскорбления. Если бы он не повторил одну фразу…
Попасть на практику в офис Уполномоченного по правам человека в РФ было мечтой Элизы все годы учебы. Она свято верила, что там её ждет кладезь бесценной информации и опыта для дальнейшей карьеры. Ей очень нравилось в организации, и девушка буквально захлебывалась восторгом. Даже не стала рефлексировать по поводу того, что её весьма показательно распределили в отдел гражданства, защиты прав мигрантов и иностранных граждан. И было плевать, что ей поручали рутинную канцелярскую муть. И что тема дипломной туго вяжется со всем, что она делает. Зато разговоры между сотрудниками в рабочем процессе и консультации, на которых ей разрешили находиться, не оставляли равнодушной. Они откладывались в памяти какими-то нужными фактами, пищей для размышления.
Почти две недели она пребывала в эйфории, пока однажды всех практикантов не собрал у себя Первый заместитель руководителя рабочего аппарата, Ярослав Бажанов. Во всей структуре он, наверное, был самым молодым чиновником, занимающим почетную должность. Мужчине на вид было не более сорока лет, внешность приятная, располагающая. Не зря говорят, что такими качествами обладает большинство маньяков. Он так приветливо беседовал со студентами, давая напутствия, что те разом расслабились и развесили уши. А потом Бажанов попрощался со всеми. Кроме неё.
