— Ладно, — вздохнул Руслан, будто сдавшись и поняв, что откровений ему не светит, — да и черт с вами, только не поубивайте друг друга.
Рома все-таки слабо улыбнулся, туша докуренную сигарету. Затем развернулся и пристально посмотрел брату в глаза, силясь найти там подтверждение тому, что метания того закончены. Ему словно требовались какие-то дополнительные доказательства…что без его участия всё действительно разрешилось само собой:
— Ты в порядке?
Идентичный темный взгляд сейчас светился умиротворением. Как давно Разумовский не наблюдал этой эмоции у него…
Значит, всё хорошо.
Руслан кивнул. Протянул руку, не прерывая установленного зрительного контакта и произнося:
— Я очень благодарен тебе за всё. И это не выражается словами. Просто знай, что ты настоящий…брат. Что бы ни было в прошлом, я рад, что теперь всё иначе. И будет лучше.
Несколько секунд Рома разглядывал раскрытую ладонь, стремясь поймать и обуздать поднявшуюся внутри горячую волну радости, приправленной неугасающей ранее болью. Возможно, Руслан прав — дальше будет лучше. А сейчас почему-то тоскливо оттого, что они никогда не были так близки, как могли бы…
Мужчина подался вперед и порывисто обнял брата, давая понять, что не хочет больше этой безмолвной стены между ними. В конце концов, как говорила Элиза, он — его плоть и кровь, единственный родной человек.
Это было немного странно — внезапные объятия спустя столько лет. Но вместе с тем — чертовски правильно.
Больше они друг другу ничего не сказали, в этом и не было нужды.
Но всю дорогу до дома и под горячими струями в душевой кабинке Рома не переставал размышлять о том, как неожиданно и интересно распутался клубок, к которому он уже и не понимал, как подступиться…
Обернув полотенце вокруг бедер, Разумовский вошел в спальню, и тут же взгляд жены, до этого увлеченно изучающей что-то в телефоне, взметнулся вверх и поймал его в фокус. Глаза знакомо блеснули азартом. И она вдруг протянула ему руку, безмолвно требуя прервать свой путь в гардеробную, уделив внимание ей. Рома подошел к кровати, на краю которой и сидела Элиза, и сплел их пальцы. Но второй свободной ладонью девушка тут же прошлась по его напрягшемуся торсу, слегка надавливая на кожу, словно играющаяся коготками кошка. А потом наклонилась и оставила легкой чувственный поцелуй чуть выше пупка. Проникла пальчиком в узел махровой ткани и дернула его, заставляя упасть тяжелым облаком им в ноги.
Мужчина остался обнаженным и уловил, как предвкушающе вздохнула Элиза, подняв на него невероятные глаза, в которых светилась провокация, желание и особенный ингредиент — уникальная чертовщинка, присущая только ей. Хулиганка и обольстительница. С ним — всегда откровенная, открытая, отзывчивая. Честная и свободная.
И невозможно на неё не реагировать…
Сегодня Рома брал её с нежностью, ленивым томлением, неспешной поступью. И позволял девушке долго-долго качаться у него в объятиях на волнах экстаза. А когда после прижал привычно к своей груди, в темноте комнаты раздались странные прерывистые звуки.
— Что ты делаешь?
— Нюхаю, — ответила как ни в чем не бывало.
— От тебя не пахнет потом, если ты об этом.
Приглушенный смех разбавил тишину, и теплое дыхание девушки коснулось его руки, лежащей на её плече, когда она слегка развернула голову к нему:
— От меня пахнет тобой, Роман Аристархович. Я приспосабливаюсь. Мне нравится.
Он наклонился и прижался ко всё еще подрагивающему от смеха рту.
Ему тоже нравилось.
Разумовский уже открыто признавал, что рядом с этой воительницей улыбается, смеется и изумляется весьма и весьма часто. Пролетевшее лето, в течение которого они до основания разрушили все договоренности о фиктивности, было наполнено легкостью, притиранием друг к другу и удивительной гармонией. Тем, чего он, наверное, уже и не ожидал ощутить в отношениях с кем-либо.
Рома очень надеялся, что они сумеют сохранить этот формат.
А что дальше — покажет только жизнь.
«Я ведь всего только и хотел попытаться жить тем,
что само рвалось из меня наружу.
Почему же это было так трудно?»
Герман Гессе «Демиан»
Стоило лишь выйти из подъезда, и вечернее солнце тут же ослепило Элизу, вынуждая прищуриться и укрыться от него козырьком из ладони. Конструкция частично закрывала обзор, поэтому она не сразу заметила прислонившуюся к стене девушку. Только когда сделала шаг по направлению к ожидавшему ее такси, зацепила боковым зрением ничтожное трепыхание. Благодаря наработанным реакциям в спорте, хватило и этого крохотного телодвижения, чтобы вмиг повернуть голову. И молниеносно подоспеть на помощь.
Незнакомка с явным трудом сохраняла вертикальное положение, и складывалось впечатление, что обязательно рухнет в следующую секунду. Почувствовав своевременную опору извне, она крепко вцепилась в Элизу и сумела прошелестеть одними губами:
— Спасибо…
— Тебя отвести на скамейку или сразу домой? Или, может, позвать родных? Скорую?
— Нет, — слабо мотнула шевелюрой и всё же подняла на свою спасительницу глаза. — Всё в порядке.
