– Зря ты в него вцепилась, – Елена старательно изображала безразличие. Сложно было скрывать обиду, понимая, что проиграла. Что все, конец. Она осталась одна.
– Это не твое дело. Признай, что не нужна ему и не мешай нам.
– Да больно надо, мешать, – Елена усмехнулась. Все же красотка ее побаивается. Вот почему держит оборону – хочет добить, чтобы быть уверенной в своем положении. – Смотри назад его не верни.
– Будь уверена, не верну.
Илья влетел в кабинет и облегченно выдохнул. Просто сидят. Просто разговаривают. Даже немного разочаровался.
Елена встала, подошла к нему:
– Если бросишь ее – вернешься в семью. Больше спрашивать не стану.
Илья заколебался, метнул беглый взгляд на Катерину, снова посмотрел на жену. Елена кожей чувствовала, как напрялась разлучница, заерзала в своем кресле.
– Брошу, – уверенно ответил Илья.
– Только я не приму. – Елена повернулась к растерянной сопернице. Куда только делась бравада и презрение. Катерина смотрела на Илью так, словно он отнимал у нее что-то очень ценное. – Вот теперь живи с этим, змея.
И ушла.
Илья тут же вышел следом.
– Зачем ты так?
– Ох, Илюха, как же мне сейчас кайфово, – Елена улыбнулась, подхватила мужа под руку. – Да ладно тебе, купишь ей брюлик какой, в постели постараешься. Простит. Вон как она на тебя смотрит, аж слюнями давится.
– Давай все отменим, – сделал он последнюю попытку. – Не будем разводиться.
– Позняк метаться, Ожигов. Поехали, в суде нас ждать не будут.
В этот день супружеская пара Ожиговых официально перестала существовать.
Если бы напряжение можно было сравнить с пламенем, Григорий сжег бы все вокруг себя дотла. И когда уже мысль об успокоительном прочно засела в голове, появилась Елена.
– Привет. – Прошла на свое место, на Григория даже не посмотрела. Села, включила ноутбук. – Как Инга?
– Привет, – он смотрел на нее во все глаза, пытаясь понять – она решилась на развод или все отменила. – Очень хорошо. Уже встает. – Наконец поймал ее взгляд – безразлично-уставший. – Как ты?
– Пока не знаю.
– Выглядишь не очень, – признался Григорий.
– Вот так вот выглядят разведенки в первый день, – Елена грустно усмехнулась. – Я отдала своего мужика молодой и красивой. Двадцать лет в помойку…
Григорий почувствовал такое облегчение, что заболела голова. Он прикрыл лицо ладонью, чтобы успокоиться, не выдать своих эмоций. Сердце стучало часто, дышать хотелось глубоко – дождался!
– А это что такое? – только сейчас Елена заметила, как за стеклянной стеной в ее будущем кабинете вовсю кипит работа. Роман, словно гордый павлин, ходил среди рабочих и с важным видом отдавал распоряжения. – Блин, розовые жалюзи!
И ринулась спасать свое рабочее пространство.
Григорий сидел, подперев голову руками, смотрел на возмущенную «почти уже свою», на Романа, дергающего себя за волосы, и улыбался. Впервые за много лет он чувствовал удовлетворение от жизни. Настоящее, с едва заметным волнением, но даже оно было в радость.
Елена появилась в его кабинете рассерженная, раскрасневшаяся. Села на свое место.
– Почему он такой упертый? – возмутилась, нервно поправляя волосы.
– Ты зря переживаешь, – Григорий заставил себя сидеть на месте, а хотелось подойти и обнять. – Рома профессионал своего дела. Конечным результатом будешь довольна, поверь мне.
– Зачем это все? – устало спросила она. Посмотрела на него со смесью беспомощности и горечи. – Гриш, что ты так возишься со мной? Когда уже я тебе надоем?
– Ты мне никогда не надоешь.
– Это почему?
– Я люблю тебя.
Она не сразу поняла сказанное. После растерялась, смутилась и вдруг разозлилась.
– Нет, так нельзя! – Встала резко. – Так не должно быть!
– Почему нельзя? – Григорий понял – начался главный этап в их отношениях. И сегодня будет пройден последний порог. – Просто скажи мне, почему я не могу тебя любить?
– Я… Я не знаю. Но это неправильно!
– Ты не представляешь, – Григорий встал, медленно подошел к ней, остановился совсем рядом, но дотронуться не решился, – как я ждал твоей свободы. Я понимаю, тебе сейчас тяжело, – не удержался, коснулся кончиками пальцев ее щеки, – но я рядом. И я буду тебя поддерживать. Потому что люблю. Очень.
Когда-нибудь он научится угадывать ее реакцию. Когда-нибудь. Но не сейчас. Елена вдруг резко успокоилась, на мгновение задумалась и огорошила Григория своими выводами:
– Короче, понятно. Григорий Викторович, вы уже не знаете, как еще меня в койку затащить. Вы слишком увлеклись своей охотой, что не видите, как далеко все зашло. Давайте заканчивать нашу затянувшуюся историю, я ото всего этого устала. Просто переспим, вы получите то, что так долго ждали и успокоитесь. Только с работы пока не увольняйте. Дайте другую найти.
Еще ни одна женщина не унижала его предложением заняться сексом.
– Я, – он не нашелся, что ответить. Стоял и проворачивал в голове услышанное. – Ну…
– Когда?
– Что, когда?
– Когда я смогу удовлетворить ваше сексуальное желание?
– Сегодня. – Почувствовал, как внутри разрастается ярость. Он признался ей в любви, а она не поверила, отвергла, решила избавиться от него. А он ждал другой реакции, хотя бы немного благодарности. – Сейчас.
