Витерий поднялся и прошёлся взад-вперёд. Места в кабинете было немного, так что получилось только два шага туда и обратно.
— Хорошо. Завтра можешь въезжать со всей своей командой. Об оплате позаботится мой казначей.
— Адар, — вставила Элина, — мы говорили о форме и лошадях…
Король остановился и недовольно уставился на Элину.
— У тебя конь есть, в платной конюшне стоит… Если остальным понадобятся, возьмёшь в королевской конюшне. И ты ещё недовольна?!
— Довольна, — поспешно сказала Элина, — но мне нужна бумага… С королевской подписью и печатью, о том, что я имею право взять лошадей или карету.
— И карету?!
— Ну, мало ли что может понадобиться, — уклончиво молвила женщина, — перевозить что-то или кого-то… Тайно.
— Труп, — брякнул Рэйшен, — или ларец с серебром.
Витерий шутку не оценил, поэтому Элине пришлось его долго уламывать и упрашивать, договариваясь об униформе, о полномочиях и жалованье. Лоркан устал стоять и слушать. Раньше об этом всегда заботился генерал Римардо, и Лоркану казалось, что эти вопросы решаются сами собой. А тут столько препирательств! Ощущение, будто торгуешься на рынке!
Наконец король изволил отпустить их. Точнее, Элина намеревалась зайти к секретарям и писцам, чтобы получить грамоту о своих полномочиях, а потом пообещала (или пригрозила) вернуться в королевский кабинет, чтобы адар подписал бумагу.
Лоркан хотел скрыться в "своей" комнате, но пришлось ему вести Элину в секретарскую службу. Рэйшен, конечно, присоединился. Прибытие дроу произвело такое впечатление на писцов, что те не сразу сообразили, что от них хотят. Один бедолага даже чернильницу опрокинул. Элина не преминула воспользоваться этой кутерьмой.
— Ты! — ткнула она пальцем в более-менее вменяемого человека. — Бери лист, нет, не этот, а поплотнее. Так, хорошо, пиши…
Лоркан и Рэйшен пропустили мимо ушей большую часть того, что диктовала Элина, выхватив из её речи только:
— Оказывать подателю сего всемерное содействие, ибо действует он от имени и по велению короля Витерия…
Писец было запнулся, понимая, что за такую формулировку его не похвалят, но Рэйшен навис над ним, словно тёмная глыба:
— Пиши-пиши, не отвлекайся!
Из этой канцелярии Элина вышла очень довольная, крепко сжимая в руке грамоту, на которой ещё не высохли чернила.
— Вот это, — потрясла она бумагой, — дороже любых денег! Только бы он подписал!
Лоркан заподозрил, что в тексте какой-то подвох, и пожалел, что не прислушивался, пока Элина диктовала писцу. А ведь мог бы потом доложить королю и восстановить своё доброе имя в его глазах!
— Подождёте меня за дверью кабинета, — сказала Элина, — чтоб не мешали.
Рэйшен насупился:
— Ты что, целоваться с ним собираешься, чтоб он подписал эту бумажонку?
Долго, очень долго Элина беседовала с королём. О чём — она не соизволила рассказать никому. Разговор вёлся негромко, потому что много народу ждало под дверями, а есть переживания, которыми монархам совсем не хочется делиться.
Целоваться с королём Элине не пришлось, но Рэйшен так и не смог убедиться в этом своими собственными глазами. Хотя, конечно, Лоркан то и дело дёргал дроу за рукав, чтобы тот не подслушивал так откровенно. А королевская стража не менее откровенно похохатывала. Сложно подслушивать в таких условиях.
Витерий бумаги Элине подписал и печать поставил. Лоркан искренне недоумевал, зачем король дал столько полномочий какой-то непонятной бабёнке, но королю, известное дело, виднее. А уж сама Элина сияла, словно новенькая серебряная монета. Бумаги она бережно спрятала в небольшой мешочек наподобие ладанки.
Рэйшен при виде Элины тоже заулыбался и спросил:
— Ну что, теперь на кухню и отдыхать?
Элина с удивлением воззрилась на него:
— Какая кухня? Какое отдыхать? К портным, и немедленно! Я им сейчас покажу кузькину мать!
— Что за Кузька? Причём тут его мать? — потихоньку спросил у Рэйшена Лоркан, пока они возвращались к портным.
— Понятия не имею, поверь.
— Поверь и ты мне, — ехидно прибавил Лоркан, — она тебе ночью точно не даст.
Рэйшен помрачнел. Раньше его мало трогали грубые солдатские шутки, но теперь, когда это касалось Элины, они стали ему неприятны, словно пачкали саму Элину и что-то светлое и доброе, что она будила у него внутри.
Вся служба королевского гардероба, завидев Элинины бумаги, вынуждена была плясать вокруг неё и её спутников, снимая мерки.
— С дара Лоркана все мерки уже сняты раньше, — заикнулся кто-то.
— Не причитай, а работай, — приказала Элина. — Ткань будет другая, форма должна сидеть хорошо. Через денёк-другой я ещё приду, с других людей мерки снимете, как раз наша форма уже готова будет…
Из-за этой суматохи Элина и её товарищи отправились отдыхать, когда уже совсем стемнело. Проходя мимо одного из узких окон, Элина ненадолго остановилась и вгляделась в светлую ночь, знаменующую собой начало лета. Это, конечно, была не летняя ночь в тихом селе, но вокруг замка был разбит сад, в котором благоухали цветущие кусты и пышные клумбы. Кто-то прогуливался под звёздами.
