В таких вот условиях развивалась острая, нелицеприятная, но всегда несущая в себе созидательное начало крокодильская проза и поэзия. За 50 лет существования журнала накоплен богатый литературный материал. К сожалению, ни в какой одной книге нельзя представить его целиком. Да составители настоящего сборника и не ставили перед собой такой непосильной задачи. Каждый из сотрудничавших когда-то в «Крокодиле» и выступающих на его страницах сегодня авторов представлен только одним произведением. И если читатель, познакомившись с нашим юбилейным изданием, воспримет его как своего рода летопись становления и развития советской сатиры и уловит своеобразие литературных почерков и стилей многочисленных авторов «Крокодила», — наша цель будет достигнута.
М. СЕМЕНОВ,
главный редактор «Крокодила»
<p><strong>1922—1924</strong></p><p><strong>Демьян Бедный</strong></p><p>КРАСНЫЙ КРОКОДИЛ — СМЕЛЫЙ ИЗ СМЕЛЫХ! — ПРОТИВ КРОКОДИЛОВ ЧЕРНЫХ И БЕЛЫХ</p>Писатель не для «господ», а для «простонародья»,В пору нэповского половодья,Когда НЭП, накопляя жирный ил,Стал походить на мутный НилИ когда можно видеть поминутно,Как там, где наиболее мутно,Орудует крокодилье племя,Решили мы, что пришло времяДля очистки нэповского НилаВыпустить КРАСНОГО КРОКОДИЛА.
КРАСНОМУ КРОКОДИЛУ честь и хвала!Ему предстоят большие дела:ДОБИРАТЬСЯ ДО ВСЯКОЙ ГНИЛОСТИИ ВОРОШИТЬ ГНИЛЬ БЕЗО ВСЯКОЙ МИЛОСТИ,ЧТОБ НЭПОВСКАЯ МУТЬ НЕ ЦВЕЛАИ НЕ ГНИЛА,ВОТ КАКОВА ЗАДАЧА КРАСНОГО КРОКОДИЛА! Мы же,Подписавшиеся ниже,Кто пером, кто помелом,Воздавая «коемуждо по делом»,Приложим все наши старания,Чтоб достойно описать все его великие деяния. На том бьем вам, товарищи, челом!№ 1, 1922 г.<p><strong>Владимир Маяковский</strong></p><p>НАТЕ — басня о «Крокодиле» и о подписной плате</p>Вокруг «Крокодила»Компания ходила.Захотелось нэпам,Так или иначе,Получить на обед филей «Крокодилячий».Чтоб обед рассервизить тонко,Решили«Сначала измерим «крокодиленка»!»От хвоста до ноздри,С ноздрею дажеОказалось —Без вершка 50 сажен.Перемерили «Крокодилину»,И вдругВ нейОт хвоста до ноздрей 90 саженей.Переметили опятьДо ноздриС хвоста,Саженей оказалось больше ста.
«Крокодилище» перемерили,Ну и делища!500 саженей!750!1 000!Бегают,Меряют.Не то что съесть,Времени нет отдохнуть сесть.До 200 000 саженей дошли,ТутСбились с ног,Легли —И капут.Подняли другие шум и галдеж.«На что ж арифметика?Алгебра на что ж!»А дело простое.Даже из Готтентотии жительПоймет.Ну чего впадать в раж?!Пока вы с аршином в ноздре бежите,У КрокодилаС хвостаВырастает тираж.Мораль простая,Проще и нету!ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА «КРОКОДИЛА»И НА «РАБОЧУЮ ГАЗЕТУ»!
№ 4, 1922 г.<p><strong>Н. Москвин</strong></p><p>НА ЛЕВОЙ ВЫСТАВКЕ</p><p>Заметки «неспециалиста»</p>— Ты сейчас свободен?
— Свободен. А что?
— Пойдем заглянем на выставку левых.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вошли.
При входе я зацепил рукавом за какую-то жестяную трубу. Она со скрипом вздрогнула.
Мы невольно обернулись.
Перед нами было что-то темное, мрачное…
Хищный конус пронзал бок мирно спящего куба. Клубок жестяных труб, подобно удаву, предательски впился в ребро куба.
— Что это такое? — спросил я у своего друга-художника.
— Это? Это скульптура.
— Да что ты — какая же это скульптура?
— А что же, по-твоему?
— Да просто еще несобранная печка. Разве ты не видишь, вот сюда кладут дрова… вот труба… задвижка.
— А конус?
— Гм, конус… Возможно, это какой-нибудь усовершенствованный дымоход.
— Тебе нравится «Жница»?
— Где?
— А вот напротив.
