Нина, садись к столу. Сейчас мама водичку откроет и поведет Сашу гулять. Берите его, мама, берите, чего стали? Ишь, как раскапризничался! Прошу вас, Павел Максимович, прошу. И водичкой запейте. Мамаша еще принесет… О, а сигареты она все-таки забыла! Сейчас крикну ей с балкона. Мамаша! Сигарет купите в киоске. Каких, каких! «Спутник». Вы что, забыли? Подумать только, у человека никаких забот, сидит себе, как у бога за пазухой, на пенсии, отдыхает, а память такая дырявая. Берите, берите, Павел Максимович, закусывайте! Сейчас мамаша сигарет принесет, черный кофе заварит. Она у нас мастак на такие штуки. А вот и сигареты! Ну, мамаша, давайте оформляйте нам черный кофе. Ниночка, положи гостю еще сырку. Мама, где вы там ходите? Посмотрите-ка, почему там Саша плачет. Наверное, кошка поцарапала. Мамаша, да выбросьте кошку на лестницу! Ага, а кофе уже сварили? Наливайте, чего же вы стоите?!
Мамаша, налейте Павлу Максимовичу еще чашечку. Правда, вкусный кофе? Мамаша у нас — специалист. Как вышла на пенсию, как стала отдыхать, так ее кулинарный талант прямо-таки расцвел. Мама, посмотрите: была ли почта? Поглядим, что сегодня по телевизору. Павел Максимович, вы уже прощаетесь? Куда спешите? Ну, не буду задерживать. Привет жене, деткам! Ушел… Да-а… Ну, что у нас там по телевизору? Так, так… Ага, передача «Для вас, женщины». Ниночка, садись поближе. Мамаша, неужели нельзя убрать посуду тихо? Мешаете слушать! Уф-ф! Жара какая! Откройте дверь на балкон, а то задохнуться можно. Мамаша, там, кажется, кошка весь дерматин на дверях обдерет. Что это у нас творится, черт возьми! Придешь с работы усталый, культурно отдохнуть хочется — никаких тебе условий. Вы ведь целый день отдыхаете, а создать нам эти условия не можете! Мамаша, а где мои туфли? Сами под тахту заткнули. Ой, сколько там пыли! Зачем только пылесос покупал?! Ну, так я и знал: двух пуговиц на пижаме не хватает. Когда вы соберетесь их пришить? Уложите Сашу спать, потом пришьете пуговицы. А вообще надо свой отдых как-то планировать. Вы же как-никак весь день дома…
Перевод с украинского.
Вика высока и стройна. У нее бледно-голубые глаза навыкате, остренький носик, большой рот. Вика считает себя пикантной. Она признает, правда, что уши у нее немного великоваты. Но этот недостаток ее не беспокоит: уши прикрыты модно сделанной прической.
Когда Вике исполнилось семнадцать лет, она серьезно подумала о жизни и составила единственно разумную, с ее точки зрения, программу. Вика решила уйти из школы, окончить курсы стенографии и машинописи, поступить на работу в одно из солидных министерств (в одно из тех, двери которых нельзя открыть иначе, как повиснув всем телом на массивной медной ручке), работать и жить в свое удовольствие: быть модной, ходить на танцы и в кино, нравиться мальчикам и в то же время осмотрительно к ним относиться. С ее внешностью, полагала она, можно найти прекрасного мужа, такого, который сочетал бы в себе обаяние молодости с неограниченными средствами.
После окончания девятого класса Вика объявила о своем решении матери, уже немолодой женщине, страдавшей сердечной болезнью. Мать всполошилась, почувствовала себя плохо, заплакала. Она работала санитаркой в районной поликлинике, и ей хотелось, чтобы дочь стала врачом.
Но у Вики была своя духовная наставница — тетка по отцу, владелица дачи и сада, неудавшаяся художница. Тетя Туся торговала цветами, вязала и шила, сдавала комнаты.
— Не дай бог, — говорила она, — если девочка пойдет по стопам матери, у которой главная забота — работа. Девочка должна жить легко и красиво.
В то самое лето, когда подруги по классу сдавали экзамены на аттестат зрелости, Вика уже восседала за монументальным столом секретаря начальника главка, красила губы модной розовой помадой и купила себе первые туфли на «шпильках».
Вика напряженно следила за веяниями моды и с редкой силой воли шлифовала себя. Она считала, что голос у нее резковат, а свойственная ей манера обрывать собеседника на полуслове вульгарна. Приходилось постоянно следить за собой, а голос упражнять дома.
Вика освоила негромкое контральто, призванное выражать тонкие оттенки чувств. Она научилась слушать своих собеседников с выражением искренней заинтересованности.
Резкую, угловатую походку Вика сменила на плавную поступь. Она муштровала себя до тех пор, пока у нее не стало привычкой, не торопясь, подавать руку, небрежно натягивать перчатку и непринужденно держаться где бы то ни было. Вика уже начинала хандрить оттого, что никто не выражает вслух восхищения результатами ее усилий, но тут она познакомилась с Анатолием, студентом последнего курса юридического факультета. Самоусовершенствование, которому посвятила себя Вика, приобрело более определенный и волнующий смысл.