Стоило только вспомнить о сне, как глаза начали буквально слипаться. Агата внезапно увяла. За окном тоже стало как-то кисло — то ли дождь собирается, то ли природа внезапно вспомнила, что еще не разгар лета, а практически весна… Келдыш, весь вечер подливавший в Агатину кружку то чай, то тоник, поглядел-поглядел и выдал разрешение:
— Можете ненадолго прилечь.
…И правда получилось недолго: только-только глаза закрыла, а ее уже будят:
— Пока достаточно, вставайте, к нам Борис пришел!
— Угу, — согласилась Агата, повернулась на другой бок и тут же уснула, да так крепко, что пришлось тормошить ее уже вдвоем.
С приходом Бориса стало легче. Потому что, поглядев на «все это безобразие», Дегтяр предложил задействовать Плетельщика снов.
— Долго так ни ты, ни Агата не продержитесь!
Келдыш с силой потер лицо, отозвался раздраженно:
— Продержимся, сколько сможем! Амфетамин…
— Хорошо, тогда сформулирую по-другому! Ты продержишься. И на психостимуляторах и на энергетиках, и на кофе и на собственной магии. Не говоря уже о твоем ослином упрямстве. Да еще ты можешь поспать, пока я здесь… Ты об Агате подумай.
Агата сидела, из всех сил тараща глаза и стараясь не терять нить разговора, но то и дело уплывала в забытье: все-таки пары часов сна за пару дней оказалось маловато. Так после почти бессонной ночи (они с девочками гадали под Вальпургиеву ночь) она пыталась конспектировать лекцию Тельмы. Вроде пишет-пишет-пишет, вздрогнула, очнулась, глядь: а ручка уже выписывает странные вензеля на самой парте…
Агата опять вынырнула из пелены дремоты, услышав необычное название: Плетельщик снов. Красиво.
— Кроме профи я к ней никого не подпущу! А профессионал обязательно потребует отчета в том, что здесь происходит.
— Ну да…
Борис ненадолго задумался. Келдыш, засунув руки в карманы, бродил туда-сюда. Раньше Агата не замечала у него такой привычки: он просто наматывал километры по комнате. Наверное, так куратор борется со своей сонливостью. Или со своим беспокойством…
— Насколько ты мне доверяешь? — спросил Дегтяр таким странным тоном, что Агата резко взбодрилась. Келдыш остановился, глядя на друга исподлобья. Сказал через паузу:
— Ты о чем?
— Отвечай на вопрос.
— Я верю только Лизке и тебе. Достаточно? И что дальше?
— Я мог бы сам заняться ее сновидениями.
— И что, я могу теперь спать? — с надеждой спросила Агата. — Это так просто — вы изменяете мой сон, и мне больше ничего уже не грозит?
Игорь негромко рассмеялся, Дегтяр поцокал языком.
— Просто! Девочка моя, да ты меня переоцениваешь! Эти способности, конечно, свойственны нашей природе, но я ведь не настоящий Плетельщик снов.
— Не плетельщик он, — проворчал Келдыш. Он сидел у камина с рюмкой в руке — все-таки огонь разожгли, потому что Агата очень теперь мерзла. Игорь и ей плеснул немного красного вина — сказал, надо расслабиться: — А кто на первом курсе всю декаду перед каникулами насылал на меня кладбищенские сны?
— А нечего было поджаривать мою любимую летучую мышь!
— А чего она запуталась в моих волосах? Еще и оцарапала до крови!
— А кто тебя заставлял отращивать такие длинные волосы?
Агата переводила глаза с одного на другого. Да, кажется, друзья весело проводили свои студенческие годы! Просто позавидуешь.
— Думаешь, Агата, только тебе приходится… лихо? Ты вон на Игоря погляди.
Агата послушно поглядела. Сидевший в кресле Келдыш скрестил на груди руки и поудобнее вытянул ноги.
— Сколько ему прилетало от своей собственной магии! Это как гормоны: бушуют, и как ты их не подавляй, не контролируй, взбрыкивают в самый неподходящий момент. Я тебе про него такого бы мог порассказать — волосы дыбом!
Келдыш поморщился.
— Вот только давай без натуралистических подробностей!
Дегтяр подмигнул Агате — совсем не веселым глазом.
— Мы очень не любим делиться своими юношескими проблемами! Хотим выглядеть в глазах прекрасных девушек супербезупречными. Но поверь мне на слово — было-было. Вот, например…
— Бори-ис…
— Что?
— Рот закрой.
— Закрыл, — послушно сказал Дегтяр. — А если еще вспомнить…
И отбил рукой полетевшую в него диванную подушку. Довольно крякнул и затих, глядя на Келдыша. Продолжил неожиданно:
— А знаешь, как трудно мне было стать хирургом?
— Почему? — отозвалась Агата, стараясь зевать не слишком откровенно. — По баллам в медицинский не прошли?
— По баллам, — повторил Борис, глядя на нее странно. — По баллам, это да. Быть вампиром — и одновременно человечьим лекарем — ну что может быть проще и естественней?
Агата начала понимать. Села попрямее.
— Вам не разрешали быть хирургом, потому что вы… не человек?
— Нескончаемые шуточки насчет тяги вампиров к крови. Насчет того, что я наверняка съедаю после операции то, что ампутирую, — улыбка, точно оскал крупного злобного пса. — Нет, юмор я, конечно, понимаю… Но не весь. И не всегда.
Келдыш шевельнулся:
— Кое-кто потом больше так не шутил.
— Но всем ведь не набьешь морду, а? А сколько было тех, кто промолчал, хотя думал так же?
Агата задумалась.
— А как вам вообще… живется? Среди нас? Среди людей?
