Все эти месяцы Марк Юлиан осторожно прощупывал настроения каждого сенатора в отдельности. Эти встречи под разными предлогами помогала ему устраивать Домиция Лонгина. Он терпеливо выпытывал у них имена тех, кому они доверяли больше всего. Многие открыто страшились его, подозревая во всем этом подвох с целью испытания их верности Императору. Когда были опрошены все за исключением явных ставленников Домициана, стало известно имя человека, пользовавшегося в Сенате наибольшим уважением. Это был пожилой и добродушный сенатор Коций Нерва.
С месяц сенатор Нерва избегал встреч с Марком Юлианом, догадываясь, о чем тот хочет с ним поговорить. Но все-таки настал день, когда Марк Юлиан перехватил его. Нерва был убежден, что ему удалось перехитрить Марка Юлиана и выйти из императорских бань через черный ход, около которого стояли лотки пирожников и булочников. Юлиан пошел рядом с Нервой, который шагал быстро и размашисто, устремив вперед остекленевшие глаза с таким видом, словно никакого Марка он в жизни не встречал и не знает.
— Пошел прочь! — почти беззвучно прошептал Нерва. — Иди надоедай кому-нибудь помоложе. Я не буду разговаривать с человеком, в присутствии которого я чувствую себя быком, предназначенным для принесения в жертву.
Он с раздражением махнул рукой, словно Марк Юлиан был назойливым зловредным насекомым, старающимся ужалить его.
Сзади послышался звук гонга, возвещавшего о закрытии бань. Оба сенатора часто сталкивались с людьми, которые спешили на вечерние развлечения или же делали вид, что им нужно спешить.
Марку Юлиану приходилось прилагать значительные усилия, чтобы идти вровень с пожилым человеком, оказавшимся не по возрасту прытким. Про себя Марк Юлиан подумал, что с такой скоростью его спутнику не приходилось ходить по меньшей мере лет десять.
— Не очень-то радушно ты относишься к тому, кто пытается сделать тебя повелителем двух третей мира, — сказал Марк Юлиан, — не говоря уже о бессмертной славе и умиротворении души, которое приходит с осознанием того факта, что место в театре тебе гарантировано даже в случае опоздания на представление.
— Твой отец был донельзя беспокойным человеком, смутьяном, вечно ему чего-то не хватало, а ты во много раз хуже него.
Нерва попытался грозно нахмурить брови, но у него ничего не получилось, потому что с возрастом его лицо приобрело много складок и стало бесформенным. Природа наделила его глазами умной овчарки. Они были терпеливыми и всепонимающими.
— Я ничего не просил у тебя! — с осуждением сказал Нерва и обеспокоенно посмотрел на собеседника. — А что, если через год эта жизнь, которую ты мне предлагаешь, покажется адом? Что тогда? Ты подумал об этом, когда строил свои расчеты на меня? Потом ведь нельзя будет так просто взять и уйти с этого места и при этом сохранить свою голову на плечах!
— Хорошо, давай сделаем так. Если ты через год разочаруешься в том, куда я тебя вовлек, ты отыщешь меня и отомстишь любым способом.
— В следующем году я ухожу в отставку и удаляюсь от дел. Я хочу жить в своем имении и наслаждаться природой. Ты опоздал. Почему ты не пришел ко мне тридцать лет тому назад?
— Прошу тебя, умерь свой шаг и выслушай меня.
Путь Марку Юлиану преградила тележка, груженая ящиками с кудахчущими курами, и Нерва чуть было не скрылся из поля зрения Марка Юлиана, пока тот, ругаясь сквозь зубы, огибал некстати возникшее препятствие. Догнав Нерву, он продолжил, стараясь не выказывать своего раздражения.
— Этим человеком должен быть ты и никто другой!
Произнося эти слова, Марк Юлиан весело и непринужденно улыбался, чтобы никакой случайно увидевший их соглядатай Вейенто ничего не заподозрил. И в самом деле, со стороны казалось, что два почтенных патриция обсуждают урожай своих виноградников в Галлии или погоду в Умбрии.
— Только твое имя не вызывает споров и распрей. Ты не занимал высших постов, с точки зрения наших коллег это говорит в твою пользу. Лишь ты один сможешь вернуть Сенату власть и авторитет. Возможно, тебе это покажется глупым, но даже твои дальние родственные связи с семьями Клавдия и Нерона в их глазах являются положительным обстоятельством. С какой стороны ни возьми, но у тебя самая знатная родословная из всех здравствующих патрициев. Другого человека легионы не примут, они сбросят его с трона, как горячая лошадь сбрасывает неумелого всадника. Три четверти сенаторов назвали твое имя, и причина вполне очевидна для меня. У тебя сложилась репутация твердого, откровенного и уверенного в себе человека. В то же время у тебя меньше врагов, чем у кого бы то ни было. Как это тебе удается, известно лишь богам. Ты разбираешься в государственных делах лучше, чем любой из нас. Очень важно еще и то, что ты отличаешься от него своим спокойным, уравновешенным характером. Все будут рады приходу к власти человека, который сам живет по тем законам, которые он устанавливает.
Марк Юлиан заметил, что Нерва замедлил шаг. Это означало одно из двух: либо он стал прислушиваться, либо просто устал.
— Мне трудно поверить, — задумчиво сказал Нерва, — что им понадобился такой старик, как я.