— Даже это они расценивают в твою пользу. С действительностью не поспоришь, ее надо учитывать. Как сказал один человек, имени которого я не буду упоминать, ты умрешь, прежде чем успеешь стать опасным. Ведь никто не верит в способность долго противостоять искушениям, которые несет в себе обладание абсолютной властью. Однако каковы бы ни были причины, по которым они выбрали тебя, теперь важно то, что выбор сделан, и ты никуда от этого не денешься.
Прежде чем Нерва смог возразить, Марк Юлиан продолжил уже более суровым тоном.
— Я могу привести и другие аргументы. Прими это или умри. Ты знаешь, что ему приснился сон о тебе? И его теперь все время точит червь сомнения. Во сне он увидел, что твоя мать лежала ночью в храме Аполлона, и к ней пришел змей. Так они зачали тебя. Точно такие же слухи распространялись об Августе. Берегись! А что, если его новый астролог предскажет, что тебе суждено править? Ни один человек с древней и знатной родословной не свободен от таких подозрений. Если ты сейчас не возьмешься за дело, то потом будет поздно. В общем, у тебя, на мой взгляд, нет выхода.
На какой-то миг показалось, что Нерва склонен согласиться, но затем он энергично затряс головой.
— Будь ты проклят! — брызгая слюной проговорил Нерва и резко свернул в сторону, чуть на угодив в середину процессии танцующих матрон в развевающихся мантиях, которые опрыскивали улицу сладко пахнущим бальзамом в знак уважения богине Исиде[17]. При этом они наигрывали легкие мелодии на свирелях и ритмично позвякивали трещотками. В глаза обоим сенаторам ударил свет, отраженный бронзовыми зеркалами, которые находились в руках у участниц торжества. В это время женщины с гребнями из слоновой кости делали вид, что расчесывают волосы богине. Процессия разделила спутников. Марк Юлиан остался с одной стороны, тогда как Нерва успел перейти на другую сторону улицы. На этот раз Нерве удалось скрыться. Однако на следующий день ближе к сумеркам Нерва специально пошел из курии таким путем, чтобы наверняка встретить Марка Юлиана, который должен был в это время выходить из Совета в западном Дворце. Он был достаточно искушенным человеком и сделал все так, что со стороны их встреча казалась чистой случайностью. На этот раз он молчал и внимательно выслушал все аргументы Юлиана. К тому времени, когда они свернули на улицу Книжных Лавок, Нерва почти сдался.
— Но у меня нет сыновей, — сказал он, выставляя свой последний довод своей непригодности к той роли, которую ему прочил Марк Юлиан. — У Веспасиана были хотя бы сыновья.
— Одним из которых оказался Домициан. По моему мнению усыновление приносит лучшие результаты. Как только на твоих плечах окажется императорская пурпурная мантия, тебе придется кое-кого усыновить. У народа должно быть чувство преемственности власти, и чем скорее ты его создашь, тем лучше.
— Похоже, мы делим шкуру неубитого медведя. Ты сошел с ума и меня заразил этой болезнью.
— Успокойся, бьюсь об заклад, что ты скоро привыкнешь к этому. В жизни случаются ситуации и похуже той, в которой мы с тобой оказались. А теперь ты должен начать сразу с выплаты вознаграждения тем гвардейцам, которые уже примкнули к нам. Мне точно известно, сколько он им платит. Ты должен удвоить эту сумму. И не докучай мне бесполезными доводами из области высокой морали. Это необходимо. Я добавлю сколько потребуется из своего кошелька. Другие сделают то же самое.
— А как быть с обоими префектами?
Оба заговорщика прекрасно понимали, что обойтись без поддержки префектов преторианской гвардии было невозможно. Переворот в этом случае был обречен на неудачу, не имея под собой фундамента в виде реальной военной силы. Взлелеянных Домицианом, хорошо оплачиваемых преторианцев можно было привлечь на свою сторону, лишь пообещав им реальные материальные выгоды такого шага. Без их поддержки одобрение Сенатом кандидатуры нового Императора было бы пустым звуком.
— По правде говоря, здесь предстоит проделать серьезную работу. Оба префекта пока что побаиваются меня, но ты не беспокойся. Я найду с ними общий язык. Меня беспокоит другое. Нам никогда не удастся привлечь на свою сторону всю гвардию, это совершенно ясно для меня. Те, кто сохранит верность Домициану, обязательно потребуют казнить заговорщиков. И тогда, что бы ни случилось, после смерти тирана ты должен твердо стоять на своем. Твои позиции будут серьезно подорваны, если в этом вопросе ты пойдешь на уступки. Не возвышай этих людей, не поддавайся им. У тебя появится возможность обойти все неблагоприятные обстоятельства и стать одним из лучших правителей, которые когда-либо у нас были.
Молчание Нервы было красноречиво и говорило само за себя. Затем он нахмурил брови и посмотрел на Марка Юлиана.
— Ты не сказал мне самого главного. Почему ты так рискуешь? Какую выгоду ты ищешь для себя?