Если бы Домициан узнал о том, что мучило Аристоса, он рассмеялся бы. Все эти проблемы были вроде комариных укусов по сравнению с теми, которые выпали на его, Императора, долю. Война с Дакией шла из рук вон плохо, а меры, которые по мнению военного совета принесли бы ему быструю победу, он боялся даже обсуждать. Первая мера состояла в том, чтобы отправиться на Дунай и самому возглавить легионы. В этом случае Рим на годы останется без присмотра. А он теперь был полностью убежден, что Сенат кишит людьми, которые только и ждут его отъезда, чтобы узурпировать трон. Вторая мера — собрать отборную силу из нескольких легионов и поручить их способному полководцу, казалась ему еще более опасной, поскольку среди сенаторов не было человека, которому он доверил бы такую армию. Что могло ему помешать повернуть легионы вспять и повести их на Рим против него, Домициана.
Поставленный перед неразрешимой дилеммой, он посылал небольшие отряды, которые были не способны коренным образом переломить ход войны в пользу Рима. Даки перемалывали их один за другим, нанося удары по авторитету Рима. В довершение ко всему в одном из сражений, разыгравшемся в дунайских степях, царь даков окружил целый легион и полностью уничтожил его вместе с кавалерией и вспомогательными частями. Советники Императора с тревогой увидели, что маниакальное недоверие Домициана к своему окружению завело в тупик всю военную стратегию. Домициан понимал, что его авторитет, с таким трудом достававшийся ему в войне с хаттами, быстро таял. У него возникли сильные подозрения, что некоторые сенаторы через подкуп пытаются настроить против него командиров легионов.
Он пытался обрести спокойствие духа работой по составлению новых законов, которые ограничивали свободы низших классов и расширяли привилегии богатых. Ему казалось, что он возрождает традиции славного прошлого и делает свои владения более безопасными для себя. Вольноотпущенник, не оказавший должного почтения своему бывшему хозяину, мог быть вновь возвращен в рабство. Плебея, занявшего в цирке место, предназначенное для сенатора или всадника, подвергали порке кнутом и штрафовали. Он ограничил количество рабов, которых хозяин мог отпустить после своей смерти по завещанию. Проституткам было запрещено наследовать имущество. Постепенно его борьба за чистоту нравов приняла извращенные формы. Он обвинил главную весталку в любовной связи и тайно судил ее на своей вилле. Затем весь город с ужасом узнал о свирепом приговоре — закопать преступницу живьем в землю. Это было древнее наказание, которому подвергались весталки, нарушившие обет девственности. Оно не применялось уже более двух столетий. В конце концов Домициана все-таки обуял страх совершить ошибку. Возможно, Корнелия и не вступала в связь с мужчиной, тогда боги могли обрушить свой гнев на него за преследование святой. Поразмыслив, он решил сделать наказание наверняка заслуженным. Прежде чем Корнелию отвели навсегда в подземелье, где ей должны были дать буханку хлеба и несколько капель масла, он приказал доставить ее к нему и изнасиловал ее самолично. Теперь никакой трибунал богов не мог обвинить его в том, что он уморил голодом девственницу.
Марк Юлиан заметил одну особенность Императора, которая его сильно встревожила. Он по-прежнему мог оказывать сильное влияние на Домициана и заставить его принять нужное решение чуть ли не по любому вопросу, находясь рядом с ним. Но стоило ему оставить Императора, как все его труды обращались в прах. У Домициана возникали дикие, нелепые подозрения, которые не мог рассеять никто. Случилось так, что Домициан приказал казнить одного из своих секретарей, вольноотпущенника Эпафродита, по той лишь причине, что тот помог Нерону совершить самоубийство двадцать, лет назад. Таким способом Домициан намеревался устрашить всех своих вольноотпущенников на случай, если они задумают против него недоброе. Марк Юлиан считал, что этот поступок приведет к обратным результатам. Такая жестокость по отношению к старому больному человеку, не говоря уже о бессмысленности наказания, так как Эпафродит действовал по приказу самого Нерона, прослужила бы толчком к объединению всех вольноотпущенников в борьбе против него. Домициан согласно кивал, и в глазах его появилось осмысленное выражение, которое обычно означало, что он полностью встал на точку зрения Марка Юлиана. Он счел этот вопрос благополучно разрешенным, но на следующее утро Эпафродита схватили и поволокли к палачу. Домициан приказал, чтобы его обезглавили в старом Форуме, где всегда толклось много народу, а не на обычной площадке для казней внутри дворца. Этим он хотел преподать урок всей придворной челяди.