Золотая кожа делала его неповоротливым и медлительным, но в отличие от тел других богов на свое он мог влиять Семенем, сообщая кинетическую энергию отдельным его частям. Так, он ладонями отбил еще десяток ударов, пропустив один тычок в бок, который теперь отдавал болью от ушиба. Косария всегда любила драться, держа противника на острие своего меча. Она и на границе редко использовала свои способности богини против обычных людей, предпочитая сражаться честно. Когда-то, будучи обычным центурионом, Амер ее за это очень уважал. Теперь он понимал, что, не используя свои силы, она только увеличивает число жертв в сражении. Ведь сожги она сразу сотню, остальные разбежались бы.
Клинок прошел в опасной близости от глаза, и Амер, прекратив играть в кошки-мышки, резко отпрыгнул в сторону, приземлившись в десятке метров от Косарии. А когда она полетела к нему, создал прочную клетку из сильно сжатого воздуха, лишив его кинетической энергии. Он не может прямо влиять на тело кого-то столь сильно связанного с Семенем, как Дыхание Дракона, но ему это и не нужно. Клетка сдержала богиню. Она отчаянно втянула тепло, отчего воздух стал еще плотнее. И выдохнула пламя прямо в Амера. Тот спокойно втянул всю тепловую энергию. Хорошо, что она не догадалась нагреть воздух вокруг, иначе бы его невидимые стены из оставленного без кинетической энергии воздуха рассеялись от теплового движения. К счастью для него, мало кто из богов понимал связь между колебаниями воздуха и его температурой.
– Если будет надо, я выдавлю твои глаза, Дыхание Дракона. Скажи, откуда вы узнали, как создать то ядро?
Косария рассмеялась своим красивым голосом.
– Твердыня дал его Альмерину, не сказав, как произвести больше. А день спустя наивного простака нашли мертвым. Теперь не только ты убиваешь богов, Амер.
Убийца Богов похолодел. Если боги начнут убивать друг друга… В одном Косария была права: с момента, как он убил Тремора, все стало куда хуже. Все, кто веками копил недовольство богами, решили, что это их звездный час. А кто-то просто решил половить рыбку, пока вода еще мутная. Империя почти развалилась за последние пятьдесят лет. И виноват в этом был он, Амер. И если Твердыню убил другой бог, то все станет только хуже. Гораздо хуже.
Сжав челюсти, он освободил Дыхание Дракона.
– Беги. Забирай своих рыцарей и беги, – мрачно сказал он.
– Спасибо, Убийца Богов. Скажи, ты распугал своим грозным видом только моих рыцарей?
Амер замер, похолодев. Стена пала. Ополчение центральных провинций внутрь теперь не сунется. А вот псы Рамоя…
Дыхание Дракона поняла все по его виду.
– Беги тоже, Амер. Если убьешь сотню-другую этих фанатиков или самого Рамоя, я плакать не буду. Прощай.
Он кивнул ей и умчался широким прыжком в сторону города, в воздухе меняя свою кожу обратно на человеческую.
В городе худо-бедно остановили пожары. Может быть, псы ушли вслед за своим хозяином? Может быть, все обошлось? Должны же были защитники города отбросить всех за стены?
Но нет. Он увидел стяг с псом, держащим во рту окровавленную руку, на той же площади, где говорил с Косарией. Рядом стояли два десятка людей Рамоя в своих серых рясах с бурыми разводами. У некоторых серого на рясах почти не осталось. Амер приземлился в центре площади между этими людьми, но они даже не вздрогнули. Лишь проводили его пустыми от пересыщения взглядами. Они напоминали Убийце Богов мерзких, пережравших мух жаб. Вот только питались они не мухами и не мясом, а болью и страданиями. От склада, широкие ворота которого открывались на площадь, вели кровавые следы, внутри раздавались невнятные крики.
Амер знал, что найдет внутри. Знал, что уже опоздал. Если на площади его ждали фанатики, насытившиеся жизнями жителей города, то внутри его ждут садисты, которые не насыщаются никогда.
Зайдя, даже он опешил и эмоционально онемел. В углах были сложены груды частей тел, ранее бывшие людьми. Нестерпимо пахло кровью, калом, рвотой и палеными волосами. Чуть в стороне стояли жаровни с раскаленными прутами. На стропилах висели два десятка насаженных кто за ребра, а кто за нижнюю челюсть людей. В основном дети. А прямо среди этого кровавого ада разразилась ужасная оргия. За свою службу в легионе он видел много полей сражений, но ни одно не было столь мерзким и отталкивающим, как картина, вставшая сейчас перед его глазами. Он перестал дышать. Амер понимал, что если даст волю своим чувствам хоть на миг, то вберет столько энергии, чтобы уничтожить это проклятое место, что не справится. От избытка сил его разорвет, и вокруг появится вторая Пустошь. Он закрыл глаза и начал считать от ста до одного. Потом, также не глядя, вышел и захлопнул силой Семени Хаоса складские двери.
