— Час от часу не легче, — вздохнула я. — Примирить. Легко сказать! Но если они сами не захотят прекратить раздоры, то к нам прислушаются не сильнее, чем к комариному писку летним вечером.
— Это да, — согласно кивнул блондин. — Но весь фокус в том, пришелица, что они сами этого хотят. Так что наше дело — присутствовать и не мешать. Сами во всем разберутся.
— А меня вот еще что смущает, — нахмурился Радмир. — Подходит время не только для Хранителей, но и истекает срок, отпущенный Вандой на отсутствие Князя. Дрейк совсем теряет контроль, в Вессалии творится гыйр знает что.
Мы пораженно примолкли. Такой смены темы ни я, ни Тамирас даже представить не могли.
— Да-а, — наконец выдавил блондин. — Не перестаешь ты меня удивлять, братец. За последние две недели мы увидели чудес больше, чем за двадцать предыдущих лет. Да что там, мы вживую познакомились с самими Хранителями и вдобавок пытаемся спасти мир! Нам до кучи осталось только Богов увидеть. А ты еще умудряешься о политике размышлять! Слушай, а может ты и есть пропавший Князь?
Радмир смутился.
— Нет уж, это скорее ты у нас на Князя претендовать можешь. А что, все признаки налицо: болтать любишь, людям нравишься, интриги плетешь при желании — любой паук обзавидуется. Чем не Князь? И к тому же блондин.
— А что, это обязательное условие? — полюбопытствовала я.
— Да. Княжеский род славился золотыми кудрями, — ответил Рад, и мы одновременно перевели взгляд на короткий светлый «ежик» Тама. И добавил задумчиво:
— И время совпадает…
— Но-но-но! Спокойнее! Попрошу не трогать мою нежную, невинную личность всякими политическими инсинуациями! Интересно тебе, кто Князь, — вот и спроси у Ванды. А меня это не интересует! И без того к трону очередь наследничков стоит.
Радмир попытался по старой привычке взлохматить волосы, наткнулся на колючий ежик, чуть короче чем у Тама, и вздохнул.
— Верно. Разошлись мы что-то. Устали, вот и несет не туда. Давайте отвар выпьем — и спать, а то неизвестно, куда нас завтра Змеи потащат.
— Вот! Верная мысль. А то устроил тут с этими Князьями. Зануда лесная, — пробурчал Там, сбегая обустраивать постели.
— Я поражен, Малыш. Признаться, думал, что ты забыл о самом Соламе, и занимаешься только парой творений.
— Я ничего не забыл. Все сплетается, и становится на свои места. Я справлюсь с этим, вот увидите!
— Хорошо, Малыш. Я даже буду доволен. Все же мир получился оригинальный, жаль утратить. Но поторопись. Времени немного осталось.
— Успею. Вот увидите! Они справятся.
— Ты снова придаешь слишком много значения своим творениям.
— Но разве можно иначе? И потом, вы сами сказали мне учиться. Сказали, что поняв несколько, я пойму всех.
— Как ты еще наивен. Всех ты не поймешь никогда. Да и зачем? Ты создаешь им мир, ты создаешь их самих, даешь все для существования. А дальше пусть справляются сами. Людям свойственно создавать проблемы на пустом месте и раздувать из них всемирные трагедии. Миллионы трагедий за день не под силу решить даже нам. А каждый считает, что он один такой, самый несчастный и самый достойный. Хотя проблемы не стоят и выеденного яйца. Не разменивайся, Малыш.
— И все же я поступлю по-своему.
— Что ж. Поступай. Этот мир — в твоих руках. Учись на собственных ошибках.
— Их не будет. Я знаю, что делаю все верно.
— Что же, Малыш. Посмотрим.
— О-о-о, какая любопытная картина! Может, мне зайти попозже? — а голос так и сочится насмешкой.
Отличная идея. Иди, погуляй, Деврос. Я же только-только задремала, а тут ты с насмешками. Думаешь, легко было заснуть в отсыревшей избушке у полудохлого каминного огонька. Это совсем не печка — с ней бы проблем таких не было. Спасибо ребятам, вернее, их врожденному джентльменству и большим теплым телам. К слову, еще и мягким… Так. И кто это подо мной шевелится?
Слегка приоткрытый глаз явил мне часть чьей-то шеи. Маловато будет. Ведь если это сам Его Язвительность Тамирас, то насмешек мне не избежать. И длиться эта неизбежность будет неделю как минимум. А если Радмир… Значит, с неделю будет длиться неловкость. Хотя между нами ее и так хватает последнее время.
— Так что, мне уйти? — продолжал глумиться Хранитель. — Не много ли парней для одной девушки? А с виду бы не сказал, не сказал. Как же обманчива внешность! Как же распущена молодежь!
Вот же гадина летучая! Я окончательно проснулась, но пока не шевелилась, соображая, как поступить. Зато тело подо мной определилось. Аккуратно меня отстранив, парень не спеша сел и спокойно заявил:
— А зависть — злое чувство, Хранитель.
Сбоку, хмыкнув, зааплодировал блондин. Я удивленно улыбнулась. Надо же! А Радмирчик-то наш, похоже, излечился от рабского желания постоянно бухаться в ноги Змеям. Еще и язвить начал. Чье влияние, интересно?
— А для Хранителя — еще и недопустимое, — отрезала Лейа, входя в хижину. — Деврос, я просила тебя разбудить их, а не унижать!
Пыль недобро сверкнул глазами.
— Я не унижал, а лишь озвучил увиденное. Посмотри сама, — он не глядя повел рукой в нашу сторону. — Что еще я мог подумать?
