— Из этого может вырасти дружба, Малыш. Крепкая, настоящая.
— Всего лишь дружба? Но я же не этого хотел.
— Ты все правильно делаешь, Малыш. Самая чистая, бескорыстная и верная любовь берет начало именно из дружбы. Дружба позволяет узнать человека со всех сторон, разглядеть и хорошие, и плохие его качества. Назвать кого-то другом — значит принять таким, какой он есть, доверять, не смотря ни на что. А знать, но доверять — разве не значит любить? В любой дружбе есть частичка любви, малыш, и это замечательно. Это значит, что дружба настоящая.
— Но я хотел, чтобы они любили друг друга. Частица — этого же мало.
— Не спеши, Малыш. Настоящие чувства не рождаются быстро. Да, в каждой дружбе есть частица любви, но не в каждой любви есть частица дружбы. А это плохо. Такая любовь легко начинается, возможно, ярко проходит, но быстро заканчивается. Она слепа, подразумевает априори идеального партнера. Вот только идеальных не бывает. Никого и ничего.
— Но почему? Разве нельзя создать идеал?
— Это невозможно, Малыш. Невозможно уже потому, что у каждого свое понятие об идеале. Вот так и с любовью. Уверенность в идеальности партнера длится недолго, а взамен нарастает разочарование, порождающее непонимание, обиду, даже злость на то, что реальность не соответствует выдуманному образу. Это убивает любовь. Нередко она даже переходит в ненависть. Но такая любовь — не настоящая. Это всего лишь влюбленность. Настоящая берет начало из дружбы, когда знаешь про все качества избранника, понимаешь, но все равно веришь в него, доверяешь ему. Такая любовь бывает редко, но стоит многого. Не торопись, Малыш, ты идешь верным путем.
Радмир, как всегда, оказался прав, и уже через пару часов мы благополучно добрались до пункта назначения. Могли бы и раньше, но я настояла на том, чтобы обогнуть злополучную рощицу по дуге. О приближении к Хомутцам нам подсказали обширные поля, засеянные овсом и незнакомыми мне злаковыми. Они чередовались обычными лугами, размерами не уступающими полям (на сено, наверное). Вскоре показалось и само селение, представляющее собой довольно крупную деревню. Одноэтажные домишки, где саманные, где деревянные, образовывали неширокие извилистые улочки. Ничего необычного я здесь не заметила. Тут и там практически из-под копыт с паническим кудахтаньем выскакивали разномастные курицы. Собаки лениво обрехивали нашу процессию, чуть приподнявшись с вырытых в тенечке лежбищ. В самых неожиданных местах мелькали представители кошачьего племени. Грели косточки на нежарком вечернем солнышке и заодно разминали языки местные пенсионеры. Вот они-то мне больше всего и не понравились. Нет, ну я понимаю, что святое дело пропесочить проходящего мимо несчастного, но как же раздражает это шушуканье за спиной! А самое неприятное, что исходило оно не только от стариков. Люди разных возрастов сначала застывали, пораженно разглядывая нас, а стоило миновать их, начинали что-то обсуждать. Все это изрядно действовало мне на нервы, хотя попутчики, кажется, ничего не замечали. И это бесило еще больше. Вот лоси толстокожие!
Вдосталь попетляв по разбитым дорогам, мы оказались, как я поняла, в центре местной жизни — на широкой площади. Пустынной, поскольку солнце уже красило алыми предзакатными лучами верхушки вовсю цветущих садов. Ну, и где они тут отовариваться собрались? Я уже вознамерилась возмутиться, но парни, не сговариваясь, направились к обшарпанному деревянному строению, притулившемуся у края единственной прямой и широкой дороги. Над крыльцом красовалась яркая корявая надпись «Веселый мерин» (хех, какое, однако, жизнеутверждающее название!) и картинка с приплясывающим на задних ногах конем, неведомо как держащем в переднем копыте кружку пива. Жуть та еще! У перекладины, тянущейся вдоль стены, перетаптывалось несколько привязанных лошадей. Из открытых дверей «мерина» доносились дразнящие запахи готовящейся еды и мерный гул голосов. Парни спешились у входа и, привязав Джарру с Вольдемаром к коновязи, вопросительно уставились на меня.
— Чего? — уточнила я. А вот нечего на меня так смотреть, без веской причины с Дымки слезать не намереваюсь! И не только потому, что не знаю как потом забраться обратно, но и потому, что не уверена, смогу ли вообще слезть отсюда без посторонней помощи, просить о которой не собираюсь из принципа! — Как насчет поделится намерениями?
— Может, обсудим внутри? — миролюбиво предложил Рад.
— Я что, по-твоему, кролик энергджайзерский, чтоб скакать туда-сюда без остановок?! Сложно сразу сказать?! — взъярилась я. Конечно, можно было и нормально ответить, парень, в принципе, не виноват, просто настроение у меня препаршивейшее. Да и с чего ему хорошим-то быть? Мало мне раннего подъема, перенасыщенного событиями дня, так еще теперь жутко ныло все тело. Я ж сегодня первый раз на лошадь села. И не просто круг по полю сделала, а полдня на ней передвигалась. Черт, я и не представляла даже, сколько у меня мышц и как они могут болеть! Более чем паршивые ощущения! А тут еще эти разглядывания, перешептывания за спиной…
